— На ужин будили – не встал, — улыбнулся летчик. — После ужина опять будили. Витька Горинов, Иван Бахтеев… Серега Муравлев, тот вообще оседлал меня, как мула: «Поехали!»
— Как мула, — хохотнул Кулев.
— Я и от него отбился.
Перечислив отраженные атаки, Григорий объяснил, что же он в конечном счете отстоял:
— На чистой постели, в трусах, в майке, часов-то десять без просыпу! Худо ли?
— Да записочка в головах, с нежными словами, — подбросил штурман, продолжая улыбаться. — Не знаю, какую Бахареву приглашал нынче антифашистский комитет в Москву, а только прошлый год, под Сталинградом, я одну Бахареву с вынужденной вытаскивал. Было дело. Припухла – будь здоров… Немец прет, а она постирушку затеяла, голову моет…
— Голову? Она! — сказал Дралкин. — На Елену Бахареву похоже…
— С гонором девица: предложил «ЗИС» — отказалась. Тут, я слышал, она космы кое-кому за своего инструктора драла…
— Не драла…
— Фигурально. В Москве на трибуну не выпустили, она, значит, здесь с праведной речью выступила… Давно не виделись?
— Три года.
Кулев присвистнул.
— Письма писала?
— Елена?
«Григорий Сергеевич, — написала Лена в оставленной ему записке, — как я хотела вас повидать, вспомнить нашу пролетевшую молодость и тех, кто ушел на фронт. Все старое помнится ярко. Я почему-то мало кого встретила за эти годы. Из настоящих встреч была одна. Я бы вам рассказала все. Сейчас вы бы поняли меня, не как тогда, на водной станции, когда мы показались друг другу чужими. Ваш уход из аэроклуба я сильно переживала, терялась в догадках. Командир отряда Добролюбов погиб, Володька Сургин получил Героя, воюет под Ржевом. Я очень вас ждала, ведь такие встречи случаются редко, вот и наша не состоялась. Ох и ох. Пишите, я вам сразу отвечу.
— Нет, не переписывались… Ей велено было отсюда отбыть с первой группой «ЯКов», она осталась.
— Любит на своем поставить.
— День прождала. А вчера за полчаса до нашего прихода полковник Челюскин приказал ее отсюда выгнать.
— На Ростов?
— Я понял – да, на Ростов.
— Свидание переносится в Ростов. В Ростове даже лучше, есть где развернуться… Один момент!
Из аэродромной сторожки Кулев еще раз позвонил в Р.
— Палки крутятся, — сказал он Дусе. — Вылетаю…
— Жду!
Сладко екнуло сердце Степана.
— Не задержусь, — заверил он себя и Дусю. — Постараюсь сразу вернуться.
— Жду!
«Вот где меня действительно встретят…»
— Знаешь, кто здесь? — спросила Дуся.
— Амет?!
— Амет улетел. — Дуся тихо рассмеялась. — Я же объясняла. Показался, как ясное солнышко, прозвенел бубенцами и скрылся.
— Тебя не навестил?
— Откуда ему знать обо мне, Степа? Я же сказала… Другой товарищ, твой знакомый… Вот догадайся!
— Гадать времени нет.
— Сдаешься?
— Сдаюсь…
— Майор Жерелин, — сказала Дуся. — Ты про него столько рассказывал.
— Откуда его черт принес? — Степан забыл о прогретых моторах.
Дуся ответила деловито:
— Жерелина привез летчик Кашуба. Он не поверил своим ушам.
— Кашуба?.. Какой… Кашуба?
— Не знаю. Летчик.
— Павел Кашуба?
— Ты как маленький, Степа. Застрял на своем хуторе неизвестно зачем и задаешь смешные вопросы. Почем я знаю – Павел или Петр? Не встречались.
Вот так сюрприз – Павел Кашуба!
Как обухом по голове.
— Такая фамилия…
— Какая? Я, например, первый раз слышу… Минутку!.. Никто не знает… Жерелин и Кашуба прилетели вместе, играли в городки, потом зашли к нашему командиру. Командир и сказал: это, говорит, майор Жерелин, связист, их тоже перебрасывают, знает вашего Степана…
— Больше ничего?
— Ничего. Пошли в летную столовую. Степа, товарищи подсказывают: командир экипажа «ЛИ-два», Герой Советского Союза Кашуба. Возможно, что и Павел…
— Возможно, что Павел, или точно, что Павел? — Он спросил так, что Дуся примолкла. Что-то уловив, осеклась. Чутье заменяет женщине знание профессиональных тонкостей дела, которым занят близкий человек, друг. Чутье и гибкость.
— Степа, — без тени только что звучавшего раздражения и недовольства, скорее горделиво пропела Дуся. — Товарищи поздравляют тебя с завершением перелета (он видел, как она поглядывает вокруг себя). Все говорят, что ты вышел на хутор как бог.
— Даю поправку: как бог, водит один флаг-штурман.
— Но поскольку флаг-штурман давным-давно отбыл…
— …Кулев провел «сибирячку», как апостол. Как сын апостола Петра.
— Здесь говорят: как бог.
— Все понятно, кроме сказанного… Обнимаю!
Штурман вернулся к самолету.
