«Что же делать?» В нем закипала злость. Нет, никто, конечно, не мог потребовать от него противопоставить танкам врага тяжелый артиллерийский полк. Он и думать об этом не вправе. Ни на одном учении никогда полку не ставились подобные задачи. К тому же совсем без прикрытия. Нет, он не имеет права принять столь рискованное и трудное решение. «А какое?» Другого не было.
Неслышно подошел адъютант:
— Командиры дивизионов прибыли.
— Хорошо!
Богданов подошел к командирам, снял фуражку и, поправив расчесанные на пробор прямые русые волосы, заговорил:
— Заслон смят! Танки противника идут сюда, на Одессу! — Его голос звучал уверенно и спокойно: он уже принял решение.
— Третий дивизион, — чеканил Богданов, — займет позиции вон за тем бугром, начнет с дальнего огневого нападения, затем будет вести заградительный огонь по рубежам. Первый и второй дивизионы займут открытые огневые позиции впереди наших наблюдательных пунктов, вон по тем опушкам, и встретят танки прямой наводкой.
Мой наблюдательный пункт вместе с командиром третьего дивизиона. — Командир полка сделал паузу и, обведя взглядом сосредоточенные лица командиров, негромко добавил: — Вооружите людей гранатами и бутылками с горючей смесью…
— Я, стало быть, поеду с первым дивизионом, — как нечто само собой разумеющееся сказал комиссар полка старший политрук Иващенко.
Богданов бросил быстрый взгляд на Иващенко. Эти слова означали, что комиссар не только понимает принятое командиром решение, больше того — одобряет его…
Первым через 25—30 минут доложил о готовности 9-й батареи лейтенант Березин. Затем доложили 8-я и 7-я: «К бою готовы!» Вскоре последовали и доклады командиров дивизионов. На наблюдательных пунктах установилась тишина.
— Теперича и закурить можно, — облегченно сказал разведчик Пронин, дежуривший у стереотрубы. Он свернул громадную козью ножку, передал кисет с махоркой товарищу. Но подымить всласть ему не пришлось.
Освещенные лучами вечернего солнца, показались танки противника. Несколько минут прошло в напряженном молчании.
— Ну и много же их, — зашептал Пронин. — Сорок три уже насчитал, а за ними все новые прут…
Ожидание нервировало, а лицо Пронина выражало лишь сосредоточенное любопытство. Березин позавидовал выдержке разведчика, ему же казалось, что Богданов может пропустить момент и тогда…
Но он услышал спокойный голос.
— Далековато! — оторвавшись на миг от стереотрубы, сказал майор. — Пусть подойдут поближе.
«Думает, не попадем?!» — рассудил Березин.
— Разрешите! Попадем наверняка!..
Богданов удивленно посмотрел на лейтенанта.
— Успокойтесь, Березин, — негромко произнес он. — Не торопитесь. Стрелять по танкам нужно наверняка.
Богданов вспомнил себя в возрасте этого лейтенанта, когда был секретарем райкома комсомола. Они вели тогда борьбу с бандитами, и он тоже горячился, предлагал покончить с врагами одним ударом. И уже мягче вслух произнес:
— Знаете, лейтенант, как в старину с рогатиной на медведя ходили? Ошибались только один раз… — В светлых продолговатых глазах командира полка промелькнула улыбка. — А этот зверь опаснее медведя…
Тон Богданова настораживал. Березин воевал в полку с первого дня и знал, что подчеркнуто спокойным Богданов бывает именно тогда, когда наступают самые критические моменты.
Минуты тянулись долго. Березину казалось, что танки противника уже проскочили пристрелянный рубеж подвижного заградительного огня.
— Внимание! — скомандовал Богданов. — Огонь!
Залп дивизиона получился слаженный, как на учениях. Косматые шапки разрывов накрыли танки.
— Огонь! — повторил вслед за Богдановым еще и еще раз Ерохин.
— Накрыли, горит! — радостно вскрикнул кто-то.
Танки действительно горели. Стальные чудовища, еще секунды назад заставлявшие нервничать, горели, как спичечные коробки…
— Ура! — не выдержал Березин.
Но радоваться было рано. Перестроившись на ходу, танки резко увеличили скорость и, обойдя свои пылающие машины, проскочили опасный рубеж. Они рассыпались по полю, мчались вперед, грозя раздавить всех своими гусеницами.
Но впереди их ожидал следующий рубеж подвижного огня.
— Третий, внимание! — раздался твердый голос Богданова. А когда танки приблизились ко второму рубежу, прозвучала команда: — Огонь!
Снова и снова вставала огневая завеса, всякий раз преграждая путь врагу. Уцелевшие машины то и дело исчезали в дыму и огне. Вот они опять нырнули и устремились вперед к холму, к разящим их орудиям русских. Проскочив последний рубеж, танки мчались прямо к лесной посадке, где Богданов выставил на прямую наводку все двенадцать орудий первого пушечного дивизиона.
— Танки у огневых позиций первого дивизиона! — доложил связист.
Березин вздрогнул, посмотрел на худощавую, чуть сутулую фигуру Богданова, на значок депутата Верховного Совета УССР, алевший на его груди. Побледневшее лицо командира было сосредоточенно-спокойным.
— Вижу! — сказал майор, и через секунду: — «Барс» — огонь!
Березин прильнул к окулярам стереотрубы. В первом дивизионе служил его друг лейтенант Сериков. Он был старшим в одной из батарей.
