В конце концов все же приняли его вторым пилотом в Московское управление ГВФ, в третий транспортный отряд. Летчики, техники, командование управления, не один год знавшие пилота Голованова, взяли его под защиту, заслонили, поддержали морально. А через несколько месяцев на неоднократные запросы Комиссии партконтроля пришел ответ из Иркутска. В нем говорилось, что Голованов исключен из партии за то, что один подчиненный ему начальник аэропорта пьянствовал, растратил большие государственные деньги и сбежал. Одновременно в Комиссии партконтроля обнаружили документы, согласованные с Иркутским обкомом партии, о представлении Голованова к ордену Ленина за работу в Восточно-Сибирском управлении ГВФ.
«Черт знает что!» — думал Голованов.
В партии его восстановили, и в постановлении Комиссии партконтроля было сказано о несерьезном отношении Иркутского обкома к судьбам коммунистов.
Голованов отказался от вновь предложенной ему руководящей работы и остался рядовым гражданским летчиком. Два года — 1938-й и 1939-й — он летает пилотом на самолете «Сталь-3», а затем инструктором, командиром отряда. Многих летчиков «вывозил» Голованов. Был среди них и Виктор Давыдов, от которого отказались все инструкторы, считали его неспособным, теряющим ориентировку в воздухе и не отваживались выпускать в самостоятельный полет. Голованов слетал с Давыдовым, дав ему полную самостоятельность. Вместо Воронежа они сели у станции Касторное. Однако новый инструктор понял главное: Давыдова «завозили», он потерял уверенность в себе, перестал заниматься детальной ориентировкой, то есть сверкой курса полета с местностью, окончательно решил, что его спишут. И все-таки Голованов поверил в него. Он рассказал Давыдову, к чему ведет бездумное отношение к ориентировке. Был такой факт. В 1933 году у одного летчика, вылетевшего из Москвы в Куйбышев, в воздухе унесло планшет с картой, но он продолжал полет, ориентируясь по железной дороге. Сел и спрашивает: «Почему у вас Волга такая узкая?» — «У нас Москва-река, а не Волга». Так-то — вместо Куйбышева!
— Долетите до Москвы без моего вмешательства, — заключил разговор Голованов, — завтра же пойдете в самостоятельный рейс!
Давыдов долетел и, к удивлению многих, на следующий день был назначен в самостоятельный полет. Остается добавить, что во время войны пилот 1-го класса Виктор Давыдов совершил свыше трехсот боевых вылетов, выполнял задачи в сложнейших условиях, стал Героем Советского Союза.
Профессия летчика, летчика-инструктора в ту пору захватила Голованова, стала его существом. До конца своей жизни, какой бы пост ни занимал, он продолжал летать.
И вот Голованов у Сталина — во второй, в третий раз. Руководитель партии и государства дает ему обстоятельные указания по организации нового полка. Вскоре Голованову присваивается воинское звание подполковник.
Отдельный 212-й дальнебомбардировочный авиационный полк сформирован в Смоленске. Костяк его Голованов составил из летчиков гражданской авиации, тех асов, которых хорошо знал. Штурманов подобрал в ВВС — там армейская дисциплина, а полк — боевая единица.
Начали работать, тренироваться в слепых полетах по приборам. Однако закончить программу подготовки не успели: рассчитывали, что если и начнется война, то не 22 июня, а попозже… С 23 июня и до последнего дня войны — боевые задания. И как простой летчик, летает на ближние и дальние цели командир полка, дивизии, командующий авиацией дальнего действия — офицер, генерал, маршал… Наверное, еще и поэтому его так уважают в авиации. Это очень чувствуется здесь — на 30-летии полка, с которого началась дальняя авиация. Ветераны сидят у костра со своим бывшим командиром. Все обращаются к нему не по званию, а по имени-отчеству — так было принято в войну, так осталось и сейчас. А за глаза его называли Дедом — с 39 лет, как стал маршалом. Пожалуй, он был тогда самый молодой в мире маршал…
Догорает костер в короткой летней ночи, и кажется, тлеющие угли его распаляют зарю.
Наутро ветераны полка в полной парадной форме, с Боевым Знаменем стояли на бетонной площадке. И когда они, с возвышающимся над всеми двухметровым Головановым, направились к строю, грянул оркестр.
— Товарищ главный маршал авиации! Гвардейский Орловский полк тяжелых бомбардировщиков дальней авиации построен по случаю тридцатилетнего юбилея! — отрапортовал командир полка Валерий Шукшин.
— Здравствуйте, гвардейцы! — тряхнул стариной бывший командующий.
Когда он обошел строй полка, последовала команда:
— Ветеранам части принять Боевое Знамя!
Солнечные лучи рябят бетонку, сверкают на лаковых козырьках парадных фуражек, на трубах оркестра, на золоте букв Боевого Знамени, на серебре слезинок, что вспыхнули у многих, ибо редкое сердце не дрогнуло, когда седой Пусэп высоко над головой поднял красное, с золотом, полотнище, ветер подхватил, развернул его, и колонна ветеранов во главе со своим маршалом двинулась по квадратам бетонки мимо широких капониров и огромных современных боевых «ту»…
