Да ещё заедает текучкою муторный быт.
Хотя вроде всё знаю: про труд и открытые двери,
Но хочется чуда, чтобы взял на буксир паровоз,
Да видно придётся мне, пока что, молиться и верить,
И страсти греховные тащить, вроде гнойных заноз.
Что же, мир так устроен – мы сами творцы-паровозы,
Легко укатиться нам готовыми рельсами вниз,
А если в застое быть, не решатся жизни вопросы,
Пусть будет, как в топку-пар, и этот мой маленький лист.
* * *
Фантастический мир позволяет уйти от заботы,
Но стряхнули «лапшу», и опять повседневность и быт,
В сериале сюжет может быть беЗподобным и злотым,
Ну, а мне на земле уготовано странником быть.
Где-то сказано: дом и детишки, деревья – то вехи,
Для которых приходим мы в этот причудливый мир,
Что ж домишко стоит и вот образ сынов моих некий:
Стихотворные книги – я с ними ночами дружил.
Ну, а дочкам и внучкам, и прочим ребятам и взрослым,
Я сажаю обширный, по правилам созданный сад,
Пусть он будет обильный, живучий, на пользу и рослый,
Масса ягод и фруктов, и разных культур чудеса.
* * *
На Руси без вина очень мало застолий приятных,
Видно так повелось по культуре от древних седин,
В простоте человек, или важный и уровней знатных,
Но найдётся причина среди даже трезвых годин.
Да, я против вина, у нас к пьющим особая жалость,
Но к чему здесь склоняю свою православную речь,
Ощущенье такое: нам дружбы и праздников мало,
Поминаем вином, а апостольским «нет» – пренебречь.
И звучат за столом ни к чему посторонние речи,
Где там лоб окрестить, мы, пока что, живые «князья»,
И не видит никто этих страшных духовных увечий,
Сатанинский обычай, и я здесь напомню: «Нельзя».
* * *
Был приказ облакам – спеленать нашу буйную землю,
От сентябрьских рябин не осталось в природе следов,
Где же купол небес? Мы же помним про истину древню,
Нас из глины-воды сотворили на веки веков.
Эта сырость и грязь до предела стянули мне жилы,
Но без дел не могу, ибо знаю про будущий лёд.
После сад расцветёт и одарит подарками милый,
Значит надо работать, чрез силу, раз время не ждёт.
Рассказать бы кому…. Но Господь даже больше всё знает:
Видит взлёты паденья, всю леность, везенье и труд.
Обо всём том, что было, когда-нибудь вспомните в мае,
А пока сырость-грязь…. И труды наши надобны тут.
* * *
Я на дно, как подлодка, от внешнего мира не спрятан,
Правда часто иду в одиночку чрез бесов туман,
Сиротливо заброшенный в чуждое месиво атом,
Видно разная пища нужна в этом мире умам.
Или каюсь, да ныне я больше сродни электрону,
Но орбита, как эллипс, и центр притяженья далёк,
Или точно балласта я хапнул греховную тонну,
И один перископ на поверхности – малый-малёк.
Вот такие страх-образы мозг, как прожектором крутит,
Надо срочно всплывать и не дело нам в дрейфе лежать,
Явь и вымысел здесь, как жемчужины в селевой мути,
Это жизнь, что проходит по жалящей кромке ножа…
* * *
Было время когда-то и вольным матросом-радистом
Увозили меня от родимой земли корабли,
И не мучил вопрос – где родная конечная пристань,
Для чего, почему, кто, откуда и с чем мы пришли?
А с весёлой душой уплывал на заре в неизвестность,
Может счастье искал, и из книг приключенческий край,
Про другие места было сказано многими лестно
И Господь предоставил: смотри, выбирай, познавай…
Меня родина щедро калино-берёзово нежит,
Есть земля, храм, и Вятка, погост – сухопутная ось,
Ну, а люди везде, что за морем, что дома всё те же,
А за счастье молюсь, раз есть вера – надёжная трость
* * *
Слёзы катятся градом на кухне и даже в кровати,
Утешает одно, что проходит промывка мозгов,
Там же связано всё, ну, а жидкость ненужное схватит,
Унесёт соль, очистив мой мозг от ненужных оков.
Это некая шутка – итог созерцания лука,
Его много пришлось накрошить для вареников мне,
Да ещё добровольно добавил головок для супа…
Пусть слеза и катилась, но вышло всё горькое с ней.
Я поел – подобрел, хороши вы грибочки зимою,
А приправой мне служит всегда витамин-хренодёр,
Повезло мне с хозяйкой, её и слезинки не стою,
Это с нею я добрый и даже на слово остёр.
* * *
Образ берега моря – как наша судьба человечья,
Мы стенаем и бьётся о нас ледяная волна,
Да, бывает покой, и стороннему кажется вечность,
Но в глубинах есть омут, там многое прячем у дна.
И мечтою вдали проплывут белоснежные яхты,
А на суше раздор: серпантином на гору, в трудах,
Или в тину легко увлекают греховные тракты…
Всё тебе, выбирай, но не выберешь правду впотьмах.
Жизнь она полосой: зыбь-песок или светлые скалы,
Что есть Истина – в Небе, в себе ли, на суше, в воде?
Без ответа нельзя и Маяк нужен в жизни немалый.
Нужен Бог, крепкий Мол, в нашей трудной у моря судьбе.
* * *
Я уже не мальчишка и знаю, что есть в человеке,
Там большие глубины добра и воз низменных дел,
Лезет злоба горой или хлынет сверх нежности трепет,
Дали вольную волю, чтоб делал, что сам захотел.
Но и знает Господь даже то, что не ведаем сами,
Потому и стоит за дверьми и стучащего ждёт,
И Его наша воля своим заблуждением ранит,
Огорчают ошибки и сердца греховного лёд.
Для чего-то нам даны такие по жизни качели,
Не об избранных людях, здесь речь об обычной душе,
Невозможно увидеть подводные тайные мели,
