И в конечном итоге есть выбор меж добрым и злым.
И любое событие – зеркало внутренней тяги,
Много сложностей наших имеют простейший ответ,
Ты не будешь нейтральным: железный, резиновый, мякиш,
Потому и проходишь с конвойными множество сред…
* * *
Есть ли имя дождю, и листку и пичуге пернатой?
В теореме остался неведомый нам Пифагор,
Даже если силён и ума золотые палаты,
Канет время и место не помнит героя в упор.
Среди ранних людей застолбили себя единицы,
Современникам трудно – их славу увёл Геродот,
Для истории мы: как безликихандроидов лица,
Так колёсики, вертим безумно шараду годов.
Невесёлая мысль и философы в прошлом мечтали,
А бумага стерпела людишек неумолчный бред…
Но есть нечто над всем – исполненье пророчества. Аминь.
И Христос это Имя, навечно спасения Свет!
* * *
Речных чаек полёт непонятен, его не предскажешь,
И баржа на воде не оставит тяжёлый свой след,
Так и мы прыг да скок – не боимся измазаться в саже,
Но всё то, что свершили – отныне навеки в родстве.
Вот и мне неизвестно куда мои бросятся стези,
То в пике меня тянет, а то по спирали наверх,
Неземной чистотой и красотами райскими грезишь,
То реально, как в грязь, заземляешь чувствительный нерв.
Это яркий пример, что такое есть вольная воля,
И питаться с помоек, минуя серебряных рыб,
Можно где-то нырнуть, полукавствовать, с совестью споря,
Но тогда понимаешь, что свет в себе истинный скрыт.
* * *
Расскажу не тая про былые морские денёчки:
Наш спасатель могучий для флота служил ямщиком,
Через шторм и туман выполняли задания, точны,
Не терзали вопросы, вся жизнь была – временный дом.
Нет, никто не утоп, «золотое» пропойное время,
И на суше не слышал, чтоб где-то случилась беда,
Не нашёлся на косу, по верху косящую – кремень,
И матрос не крестился, не чувствуя в днище удар.
Кто-то понял уже мою мысль про того мужичонку,
Что безумно и рьяно всю жизнь свою делает фон…
Есть последний удар – он уже запланирован Гонгу,
Я сейчас это знаю и речь моя маленький фронт!
* * *
Последний звонок прозвенел моей младшенькой дочке,
Теперь перед ней институтов московских простор,
Без папы и мамы идти через терния, кочки,
Самой направлять свои думы и тело, и взор.
Одиннадцать лет незаметно для нас пролетело,
У дочки вместилось полмира, огромная жизнь,
Любовь и друзья, путешествия, знания, цели,
На стыках эпохи, где правит расчётливый …изм.
Прости и помилуй всезнающий любящий Боже,
И дочкам моим помоги на житейских путях,
Учи, защити, приласкай, но воспитывай строже,
Чтоб знали дорогу и помнили ВЕРУ и страх.
* * *
В Небо рвётся душа, но у плоти могучие грузы
Прирастают чрез страсти, с дивана её не поднять,
Трепыхаюсь, конечно, но тело с оковами юзит,
Разный вектор с душой и от Неба направленный вспять.
Знаю: пост и молитва – надёжные верные крылья,
Но зачем-то тупим, ожидая, как с кручи толчок,
Это краткий диагноз, фиксирую в образы быль я,
Пока кто-то и где-то незримо не выставил счёт.
Эх, схватить бы штурвал из фантастики сверх-аппарата,
Сразу в гиперпространство, легко совершить перелёт…
Н-да! Мечтанья не вредны, в реальности – времени трата,
А на Небо не пустят, пока не оставишь грехов.
* * *
Успокоится сердце от зла и греховных стремлений –
Это будет великий, наверное, славный момент,
А пока я обычных страстей человеческих пленник,
Но я в жажде и плаче желаю благих перемен.
Перемены готовит неведомо замысел Божий,
Также важно желанье, посты и молитвенный труд,
Что же наши грехи многократно усиленно множит,
И пытается сделать подобием слабых иуд?
Забываем, что суть происходит не в зрительском кадре,
Это внешняя сущность: для плоти пекущихся – фон,
А у верящих есть исключительно правильный Адрес,
Он невидим, духовен, но сила и истина в Нём.
* * *
Я французом безногим представил себя на минуту,
Надо мной проносился в позёмке двенадцатый год,
Я в далёкой стране, без обычных тепла и уюта:
Открываю беззвучно, как рыба, от ужаса рот.
Что-то надо сказать для родных, для друзей и потомков:
Не ходите от Дома за мифом богаче нас стран,
Как и с этим французом костей будет страшная ломка,
Даже хуже намного – проедет по черепу танк.
Это образы века: о смыслах, о выборе веры,
Об корнях и истоках, хранении просто добра,
Наша Родина – Крест, Православье – открытые Двери,
Остальное проходит, ничтожные поприща, прах…
* * *
Пролететь бы сейчас не над Веною, не над Парижем,
Над Москвой и над сердцем страны моей милой – Кремлём,
Посмотреть изнутри, кто событий истории движет,
Что нас ждёт-ожидает в прошествии неких времён.
Для чего он под спудом защитник России царь Грозный,
В алтаре ожидает, от нас ли каких перемен,
Ну а, может, вставал, но для глаза нам в образах разных,
Вот и тема раздумий, не худшая в множестве тем.
И он больше создал для Руси Православного света,
Да и целостность княжеств разрозненных смог уберечь,
Царь – навеки гроза для раскола, содома и бесов,
Наш хранитель России, для битвы с антихристом меч.
* * *
Яркий солнечный день, но мороз, ну, а дома нирвана,
Нежно тянет теплом от печи в приоткрытую дверь,
Сыто пахнет едой – то женой приготовлена манна,
Полежать я могу, не пугаясь осенних потерь.
