Амелия!
На КДКФ я подслушал, как девушка в блестящих колготках успокаивала великого Н. Е. Эндсли. Я подстерег ее у выхода и предложил прислать «Орманские хроники» с автографом. Я решил, что в долгу перед ней, ведь она не воспользовалась Ноланом. Она спросила, могу ли я прислать книгу ее лучшей подруге, которая и открыла ей мир «Хроник». Она дала мне адрес местного книжного магазина (ей не слишком хотелось давать свой адрес какому-то незнакомцу) и уверила, что позаботится о получении.
Когда ты позвонила в магазин или уезжала в Даллас, мне стоило признаться, что книгу отправил именно я. Но я не сказал, потому что чувствовал себя виноватым, ведь из-за меня ты приехала в Локбрук, будто я призвал демона-фанатку, который станет преследовать моего друга.
После фестиваля он изменился (думаю, он был сломлен), но иногда я замечал, как он смотрит в окно, а его мысли витают в совершенно другом месте, куда я не в силах отправиться и вернуть его обратно.
Но, Амелия, ты смогла это сделать. Подняв армию доброты и эмпатии, ты пробилась сквозь его внутреннюю мглу и вернула моего друга. Я же этого не смог сделать.
Дженна гордилась бы тобой. Очень сильно. Уж я-то знаю, потому что горжусь Ноланом, хоть иногда он ведет себя как идиот.
Я решил, что у тебя должны быть твои же фотографии, потому что они – полное отражение тебя. В них запечатлено то, что только ты подвластна обнаружить.
Что бы ты ни решила, знай, что в Локбруке тебя всегда будет ждать работа и – мама просила упомянуть – спальня с личной раковиной. И я позволил себе организовать несколько фотосессий в городе.
Амелия, прости, что не рассказал тебе всю правду.
Прости и его, что не пишет, как по тебе скучает.
Astra inclinant, sed non obligant.
Алекс
P. S. Пожалуйста прочти упаковочную бумагу. Но никогда не говори ему, что я вынес листы из его секретной комнаты, иначе он запретит мне пользоваться Wi-Fi. Или вонзит в меня свой дурацкий меч с камнями.
Я распрямляю скомканную бумагу, которая, как думала раньше, всего лишь защищает содержимое коробки. И я точно не ожидала увидеть фразы, написанные Ноланом небрежным и раздосадованным почерком.
Амелия, я скучаю
Дражайшая Амелия
Моя дорогая Амелия
Амелия
Этого не было в наших блокнотах
Дорогая Амелия!
Уолли скучает по тебе.
Когда тебя нет рядом, я не вижу китов.
Я укладываю помятые листы написанным кверху. Их углы загибаются, отчего они напоминают цветы, сделанные из бумаги. Сверху кладу альбом и встаю. Всего один снимок, уверяю себя. Называю его «Абсурд и абсурдность», укладываю содержимое обратно в коробку и направляюсь домой, чтобы успеть собраться к ужину у Уильямсов.
Мысленный поезд достаточно замедлится, чтобы я успела за него уцепиться. У меня есть план.
Марк и Триша соглашаются побыть в отеле, пока я в одиночестве иду в книжный магазин.
Они приехали со мной под предлогом отдыха, но я понимаю, что они собираются посмотреть на Локбрук, «У Вэл» и…
Нолана.
