Подходя к домику, она с удивлением увидела сквозь незанавешенное окно, что Ковальчук, уже успевший переодеться, сидит в её кресле, завернувшись в её одеяло. Состроив гримасу удивления, Оксана потянула на себя дверь и зашла в домик. Поставив кружку с чаем на стол, она, наклонив голову, выжидающе посмотрела на Ковальчука, который, чуть улыбаясь, упорно делал вид, что не замечает её.
- Алексей Викторович, - нарушила тишину Оксана. - Зачем вы завернулись в моё одеяло? - Вся эта ситуация была одновременно смешной и нелепой. Зябликову начал распирать смех.
- Чтобы оно не остыло, - выразительно глядя на Оксану своими пронзительными чёрными глазами в оправе длинных ресниц, которым Зябликова отчаянно завидовала, ответил Ковальчук.
- Ну… спасибо, что ли, - неуверенно поблагодарила она, подходя ближе. - Теперь можете его вернуть? - Оксана протянула руку и выжидающе посмотрела на мужчину.
Ковальчук нехотя, с демонстративным вздохом, поднялся из кресла и протянул Зябликовой нагретое одеяло. При передаче их руки соприкоснулись, и по всему телу Оксаны словно пробежал электрический ток. Он был холодный, но странно горячил. Зябликова даже почувствовала, как у неё зарделись щёки. Ковальчук же остался неизменно спокойным, только его глаза на загорелом лице улыбались.
Оксана молча устроилась в кресле и вновь взяла книгу, однако чтение не шло. Она или читала раз за разом одну и ту же строчку, или совершенно не понимала смысл написанного, прислушиваясь и наблюдая боковым зрением за мужчиной, который подвинул к себе стул и расположился на нём, взяв со стола журнал учёта. Он делал вид, что читает, но Оксана буквально всей кожей ощущала на себе его взгляд.
Когда накал безмолвного разглядывания друг друга достиг своего пика, и даже воздух, казалось, разогрелся вокруг них, Оксана решительно и громко захлопнула книгу. Она уже хотела открыть рот, чтобы спросить, что Ковальчуку, собственно, от неё надо, но в этот момент лампочка тихо щёлкнула, и свет погас на всём стационаре, - дядя Паша отключил генератор.
- Вот чёрт! - ругнулась Оксана.
Она уже хотела бросить всё и отправиться спать, но в этот момент в темноте заскрипел стул Ковальчука, и Зябликова почувствовала на своём лице тёплое дыхание мужчины, а на своих плечах - его руки. От него пахло мятной зубной пастой и пеной для бритья, видимо, он успел побывать в бане. Когда он оказался так близко от Оксаны, у неё перехватило дыхание, а сердце начало гулко и быстро биться.
- Зачем ты покрасила волосы? - мягко спросил Ковальчук, пропуская сквозь пальцы тёмно-красные локоны Зябликовой. - В чём причина?
Его ладонь переместилась на шею Оксаны, а подушечки пальцев нежно поглаживали её кожу и тонкие волоски на загривке. От этих прикосновений Зябликову бросило в жар, а в груди разлилось странное возбуждение.
- Просто захотелось, - хрипло ответила она, и сама поразилась своему голосу. - А что? Вам не нравится?
- Тебе очень идёт. - Дыхание Ковальчука стало ближе, глаза Зябликовой, постепенно привыкшие к темноте, различили контуры его лица. - Ты очень красивая девушка.
- Спасибо, - негромко ответила Оксана, чуть отодвигаясь назад. - Может, я принесу свечу? - Она решила разрядить обстановку, хотя и понимала, что всё происходящее нелепо, но так желанно.
- Неси, - произнёс Ковальчук, нехотя отодвигаясь от неё, но не убирая одну руку с её плеча и слегка сжимая его.
Зябликова осторожно встала и мягко коснулась прохладными пальцами руки мужчины.
- Как же я пойду за свечкой, если вы меня держите, Алексей Викторович?
- Зови меня на «ты», - было понятно, что он улыбается, - мы же одни.
- Хорошо, Лёша, - Оксана впервые назвала Ковальчука по имени вслух, а не про себя, - тогда можно вопрос?
- Спрашивай.
- Когда ты настоящий? Когда злишься на меня и других студентов или сейчас? - Она говорила тихо, стараясь сдержать охватившее её волнение.
- Я всегда настоящий, - ответил ей Алексей. Его ладонь мягко соскользнула с плеча Оксаны, проведя по её руке. - Ну, иди за свечкой, а я принесу что-нибудь, во что её можно поставить.
На слегка трясущихся ногах и с идеально выпрямленной спиной Оксана, отбросив назад пряди волос, направилась в свою комнату, откуда вскоре вернулась, держа в руке большую восковую свечку, сгоревшую наполовину. Её уже ждал Ковальчук, нашедший где-то подсвечник.
Чиркнула спичка, вспыхнул яркий огонёк, и фитиль запылал, освещая маленькое помещение неярким мягким светом. Оксана вновь забралась в своё кресло и взяла кружку с чаем, держа её обеими руками. Напиток ещё не успел остыть, и она с наслаждением отпила небольшой глоток.
Пока Зябликова наслаждалась чаем, Ковальчук наблюдал за ней, рассеянно разминая пальцы рук, отчего суставы неприятно щёлкали. Эти звуки нервировали Оксану, и она, в конце концов, не выдержав, произнесла:
- Зачем так делать, Алексей Вик… Лёша?
- Если бы не нужно было, не делал бы, - с напускным высокомерием ответил ей мужчина, однако щёлкать перестал.
- Зачем ты позвал меня с собой? - этот вопрос Оксана хотела задать давно. - Ведь шефу помощь оказалась ни к чему.
