У неё были нежные и поразительно горячие руки. Когда маленькая ладонь Олеси легла в его руку, Максим почувствовал странное волнение, как будто его слегка ударило током. Он посмотрел на стоящую рядом с ним Олесю, которая ростом едва доставала ему до плеча. Как они, должно быть, выглядят со стороны? Как хорошие друзья? Пара? Ларионов вдруг понял, что до сих пор держит её за руку, но высвобождать ладонь у него, как он вдруг понял, не было ни малейшего желания.
«Захочет, сама отпустит», - решил он.
Действительно, Олеся вскоре аккуратно начала вытаскивать свою ладонь, как будто ей стало неловко.
- Извини, - произнесла она, когда они перешли дорогу. - Наверное, это было несколько двусмысленно.
- Всё в порядке, - ответил Ларионов, глядя сверху вниз на вновь покрасневшую Олесю. - Пошли за подушкой! - Теперь уже он взял её за руку, и они зашли в текстильный магазин.
Максим выбирал подушку долго, деловито ощупывая и комкая их в руках. Ему не нравились синтетические наполнители, а хорошие перьевые стоили дорого. Он неспешно переходил от одного стеллажа к другому, читая ценники и состав. Порядком измаявшаяся Олеся ходила за ним по пятам, время от времени что-то недовольно бормоча себе под нос.
Наконец, Максим остановил свой выбор на довольно большой, высокой подушке светло-зелёного цвета. Помяв её и так, и эдак, он решил, что на первое время сгодится.
- Я выбрал, пошли на кассу. - Он осторожно тронул за плечо Олесю, которая, чтобы убить время, отрешённо разглядывала ценники на комплекты европейского постельного белья.
- Да ты что, - усмехнулась, закатив глаза, Ильяшенко. - А я уже подумала, что ты решил остаться ночевать здесь. И кровать выставочная имеется, - она засмеялась, уворачиваясь от несильного удара подушкой, которым её наградил Максим.
Ларионов ехал в маршрутке, прижимая к себе подушку и выслушивая замечательные истории Олеси, которые она рассказывала вполголоса, изредка еле сдерживая распиравший его смех - повествовать Олеся умела великолепно.
- Это всё слухи, конечно, - продолжала прерванный рассказ Ильяшенко, когда они вышли из транспорта и направились по дворам к её дому, - но очень даже похоже на правду, что Нехлюдова и Мейер вместе. Вместе, Максим! - Она обогнала его и, идя спиной вперёд и поминутно оборачиваясь, проговорила: - Тридцать семь лет - легко и непринуждённо. А ты говоришь, что я - малявка! А она моя одногруппница.
- Ты всё равно малявка, - по-доброму улыбнулся Ларионов. - Тебе всего-то двадцать один год.
- А ты прямо взрослый, умудрённый годами человек с благородными сединами, - пошутила Олеся и тут же замолчала, сообразив, что сказала глупость. - Извини.
- Ничего, - отмахнулся Максим, слегка, однако, задетый замечанием Олеси. - Это от нервов.
Дальше они шли молча, ступая по узким заасфальтированным дорожкам, ведущим к подъезду Олеси. Поднявшись на лифте на седьмой этаж, они с неудовольствием обнаружили, что лампочка в коридоре погасла. Пока Ларионов светил Олесе фонариком на телефоне, она разбиралась с ключами и, шёпотом ругаясь, открывала заедающий замок. Наконец, железка поддалась, и они зашли в квартиру.
Максим и Олеся стояли в полутёмном коридорчике, освещаемом только приглушённым светом, проникающим в помещение сквозь плотные закрытые шторы на окнах. Максим аккуратно поставил сумку на пол и положил сверху подушку. Он наклонился всего на несколько секунд, а когда выпрямился, Олеся вдруг оказалась рядом. Он даже почувствовал её горячее дыхание на своём лице, а её широко открытые глаза за стёклами очков показались ему удивительно красивыми, а губы такими манящими.
Прозвучал, казалось, один удар сердца, а Максим уже целовал Олесю. Она от неожиданности охнула и даже попыталась отстраниться, но в следующую секунду сама притянула к себе Ларионова. Она буквально впилась в его губы, раскрывая свои навстречу, соприкасаясь своим языком с его.
Чувствуя возникшую дрожь в руках и охватившее его возбуждение, Максим крепче прижал к себе внезапно податливую и обмякшую Олесю, сердце которой, он это чувствовал, готово было выпрыгнуть из груди.
- Что ты делаешь? - прошептал Ларионов, отстраняя от себя Олесю и жадно глядя на её раскрасневшееся лицо, взлохмаченные волосы и смазанную помаду.
- Это всё ты, - Олеся снова прильнула к нему, запуская руки под его куртку и стаскивая её с него. - Ты, Ларионов. - И её губы снова прильнули к его губам.
Не прекращая целовать и ласкать Олесю, Максим прижал её к стене, сам освобождаясь от одежды и помогая раздеться ей. В ушах гудела кровь, член стоял, как железный, а в голове пульсировала мысль о том, что желаннее Олеси для него никого не было - теперь он чётко это понял. Милена, сорок кошек, пробирки с бактериями, всё это исчезло, безжалостно стираемое красным вихрем, имя которому Олеся Ильяшенко.
Когда они добрались до не заправленного раскладного дивана, Олеся была уже на половину голой, а на Максиме остались только джинсы с расстёгнутым ремнём. Ильяшенко сама опустилась на диван, увлекая за собой Ларионова.
