Пальцами одной руки девушка перебирала коротко стриженные русые волосы Коршунова, а в пальцах другой держала тёмно-красную розу, которую изредка подносила к лицу, задевая при этом ушную раковину и скулу мужчины. Нежные лепестки мягко изгибались, касаясь лица Алексея, а от движения пыльца пересыпалась в бутоне, и терпкий запах розы ударял Лане в нос, отчего ей становилось ещё лучше, чем было.
На маленьком столике стояла полупустая бутылка из-под шампанского, а в бокалах задорно пускал пузырьки воздуха прозрачный напиток. Влюблённые неспешно кружили в медленном танце, словно утопая в море переливчатых крыльев насекомых. Тут были крупные жуки, с длинными изогнутыми усами или массивными причудливой формы рогами, были мелкие яркие златки, которые блестели бесчисленными оттенками золотого, сиреневого и зелёного. Были большие дневные бабочки, синие и голубые, цвет которых обусловлен не окрасом чешуек, а преломлением света, были пушистые ночные бабочки с толстыми тельцами, которых Лёша специально достал из резных деревянных шкафов на этот вечер.
Лана и Алексей неспешно танцевали, губы девушки порой мимолётно касались щеки мужчины, слегка шершавой из-за трёхдневной щетины. Лёгкая небритость ему шла, хоть и прибавляла возраста. Впрочем, Коршунов и так выглядел достаточно свежо и молодо. Когда Лана впервые его увидела, то дала ему не больше двадцати восьми. Как оказалось, она ошибалась. Отбросив подальше ненужную мысль о разнице в возрасте, девушка продолжала наслаждаться близостью любимого. Ведь с ним было хорошо, и это самое главное. Возраст - лишь цифры в паспорте, не дающие никаких гарантий того, что у человека на душе. А на душе у Коршунова стояло вечное лето, наполненное пением птиц, шелестом листвы, смехом Ланы и стрекотанием бесчисленных насекомых в траве.
Думая об этом, Морозова нежно коснулась невесомым поцелуем виска мужчины, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Мгновение спустя, Алексей слегка отстранился от Ланы и, внимательно глядя на девушку, спросил:
- Лана, что ты во мне нашла? - Казалось, что этот вопрос вертелся у него на языке очень долго, что было странно для обычно несдержанного Коршунова, который говорил, что думал, уместно это было или нет.
- Ты мне понравился, - просто ответила девушка, улыбаясь и с нежностью смотря в его серо-голубые глаза, в цвете которых проглядывала слабая гетерохромия, незаметная, казалось, никому, кроме самой Ланы. Лёша, по крайней мере, отказывался это замечать, утверждая, что уж он-то знает себя хорошо. - Ты добрый, умный, интересный, с тобой приятно проводить время. Во всех смыслах. - Её пальцы скользнули по краю воротника чёрной рубашки мужчины, легонько щёлкнув по пуговице.
- А что ты подумала, когда узнала, сколько мне лет? - Коршунов ухмылялся, спрашивая это, но Лана чувствовала, что для него это очень важно.
- Боже, ему же почти сорок, умирать пора! - передразнивая саму себя и смеясь, ответила Морозова, чуть отклоняясь назад.
- Ну, сейчас-то ты так не думаешь? - усмехнулся Лёша, пропуская сквозь пальцы пряди тёмно-русых волос Ланы. - Хорошо, что отрастила волосы, - для придания своим словам веса, мужчина слегка потянул за локон, - а то была похожа на мальчика!
- Но понравилась я тебе именно в образе, как ты говоришь, мальчика, - лукаво улыбнулась Морозова. - А это, знаешь ли, намекает!
Вместо ответа Коршунов привлёк к себе слабо сопротивляющуюся девушку и поцеловал её. Поцелуй был жаркий и влажный, а эмоции, казалось, захлестнули всё существо Ланы. Она порывисто подалась вперёд, отвечая на ласку мужчины, одновременно лаская руками его спину и перебирая тонкие волоски на открытой воротником рубашки шее, чувствуя, как под кожей неистово бьётся пульс.
Красивые, привычные к мелкой работе энтомолога пальцы Алексея, задирали, комкая, подол платья Ланы, осторожно поглаживая её бедро, переходя на ягодицы, чуть прикрытые кружевом белья. Мужчина, оторвавшись от губ Морозовой, перешёл на её шею, горячо дыша и уткнувшись носом в изящную ложбинку между ключицами девушки.
Когда Лане уже казалось, что скоро их ласки перейдут за грань поцелуев, Коршунов неожиданно остановился и, глядя блестевшими в свече огоньков свечей глазами на Морозову, спросил:
- Ты выйдешь за меня замуж? - наконец-то Лёша говорил тихо, что скрадывало лёгкую картавость его речи.
- Да, - произнесла, смаргивая непрошенную, прозрачную слезинку, Лана. Ей вдруг стало трудно дышать, а сердце, успевшее немного успокоиться после ласк мужчины, вновь забилось с утроенной силой. Как же долго она этого ждала.
Коршунов тем временем быстро подошёл к шкафу, порылся в ящике и достал оттуда маленькую белую коробочку. Вернувшись к Лане, которая даже зарделась от смущения и предвкушения, рассеяно теребя кончиками пальцев края лепестков розы, Алексей мягко взял в свою ладонь правую руку девушки и, оттопырив её безымянный палец, плавно, словно растягивая удовольствие, надел на него кольцо. Серебряное кольцо в виде витка спирали с цветком из трёх лепестков в форме крохотных сердечек и маленьким прозрачным драгоценным камешком в центре.
