- Через полгода будет золотое, - улыбнулся довольный собой Лёша. - Пока что только вот это.
- Я подожду, - тихо ответила Лана, порывисто прижимаясь к мужчине и чуть ли не сдавливая его в объятиях.
Ей было двадцать лет - прекрасный возраст любви и надежд, времени было не занимать.
========== 37. Наташа ==========
Комментарий к 37. Наташа
Жанры: Songfic, Психология, Учебные заведения.
Предупреждение: Нехронологическое повествование.
Стрелка наручных часов неумолимо ползла к отметке «10». Альберт Мейер устало поднял глаза от экрана монитора и, чуть скосив взгляд, посмотрел на сидящую рядом с ним Наташу, которая, упорно делая вид, что совсем не устала, уже давно не слушала его, прибывая на грани сна и бодрствования. Её очки в чёрной пластиковой оправе сползли на нос, угрожая в любой момент упасть, а растрёпанные пряди светло-русых волос, выбившись из косы, рассыпались по плечам: Нехлюдова часто запускала в волосы пальцы, когда ей не удавалось, скорректировать данные или же «не шёл» текст.
В такие минуты Наташа была удивительно милой и доброй, не отпускала свои шуточки, не улыбалась задорно и дерзко, не смеялась дурацким смехом, когда Альберт с сарказмом отмечал её или чьи-то недостатки, или же просто рассказывал о чём-либо. Нехлюдова вообще была очень необычной девушкой и студенткой, за долгие тридцать лет работы в университете Мейер не встречал таких. Обычно студенты боялись его, редко ходили на лекции и предпочитали сдавать долги и обязательные нормы латыни другим преподавателям, но Наташа, словно бросив вызов всему студенческому обществу, первая подошла к нему и заявила, что хочет рассказать часть обязательного минимума. Наташа просто любила эпатировать публику, он это понял почти сразу, после того, как вдруг решил сам заговорить с ней.
Он позвал её на конференцию студентов, аспирантов и молодых специалистов вольнослушателем и был немало удивлён, когда Наташа пришла и, устроившись на первом ряду, не сводила глаз то с него, то с выступающих участников. А после конференции она подошла к нему и попросилась в подопечные. Альберт ожидал этого, но всё равно был польщён и даже улыбнулся довольной и несколько смущённой Нехлюдовой, и пригласил её на практику. С ним. Наташа поломалась пару недель и всё-таки решилась поехать.
На практике она имела вид лихой и придурковатый, без конца шутила, причём хорошо, прилежно выполняла свою работу, а вечерами, усевшись на кровать-нары и скрестив ноги, играла на гитаре «Мельницу» и «Арию». Мейер не был любителем этих исполнителей, но красивый и сильный голос Наташи пробирал его, заставляя сидеть до самого конца. Иногда она играла на вечернем костре, и тогда он, не обращая внимания на назойливых комаров, сидел и слушал, как поёт его любимая студентка. Только ли студентка? Мейер тогда вдруг с ужасом понял, что он, умудрённый жизнью и закалённый годами общения со студентами и преподавателями, немолодой уже мужчина, влюбился в юную маленькую Наташу Нехлюдову, которая продолжала ходить по стационару, петь песни и работать, упорно пересекаясь с ним.
Одному богу известно, каких усилий стоило Альберту не подавать виду, что Наташа ему небезразлична. Для приличия он даже придирался к ней время от времени, но когда аспирант Саша решил, по своей дурной привычке, оставшейся у него ещё со студенческой скамьи, приударить за Наташей, то Мейер сделал зарвавшемуся молодому человеку жирный намёк на то, что здесь, вдали от города, закон - тайга, а прокурор - медведь. И что медведей нет в округе на ближайшие двадцать километров, как и любого человеческого жилья. Саша намёк понял и, поныв, поорав и пожаловавшись на судьбу, отстал. Уехал в ночь в город. Альберт даже помахал ему ручкой вслед, с радостью подумав, что теперь-то Наташа точно его. И тут же одёрнул себя, обругав за такие мысли. Преподаватель и студентка - что может быть пошлей и банальней?
Но, тем не менее, он делал всё, чтобы быть с ней рядом. Смотреть на неё, вдыхать запах её шампуня, изредка, будто случайно, касаться рукавом Наташиных плеч, забирать предметы из её маленьких рук, непозволительно долгое мгновение задерживаясь кончиками своих пальцев на её пальцах, огрубевших от работы. Альберт чувствовал себя героем мелодрамы, влюблённым дураком, но то, что происходило в его сердце, было самым чудесным за последние годы. То было поистине волшебное лето.
Так прошло два года, в течение которых чувства Мейера то затухали, то разгорались с новой силой. Он просто не мог спокойно смотреть на Наташу и всеми силами, стараясь не подавать виду, искал способы нагрузить её работой, чтобы она чаще приходила к нему. Когда перед ним замаячила перспектива очередной весенней конференции, то Альбер пространно высказался Наташе, что она просто обязана поучаствовать. Месяц-другой всё было тихо, а затем Нехлюдова пришла к нему, и начались трудовые будни.
