– Я смертельно устал, отбиваясь от полулюдей. А ты? Небось истратила все силы на магию? Знаю по себе, применение любого вида магии, даже моего меча, утомляет.
– Ну, – согласилась девушка, – пожалуй, да. Но я не задержу вас, обещаю.
Ричард снял мешок с плеча, открыл и, порывшись в нем пару секунд, наконец нашел вяленое мясо. Вытащив два куска, один протянул Саманте.
– Вот, пожуй пока. Это поможет восстановить силы.
Ричард оторвал зубами кусок. Когда он двинулся вперед, девушка откусила немного от своей порции и поспешила следом.
Ричард не любил ходить по тропам – на них очень легко устроить засаду. Если существовала такая явная опасность, он предпочитал идти через лес, а не по узким тропам. Трудность состояла в том, что, пробираясь по лесу, времени они потратят намного больше. Им предстояла долгая дорога к тому, что в поселке Саманты называли Северной стеной, и тропа была лишь частью пути. Каждый миг уменьшал шансы их друзей, и Ричард понимал, что нельзя терять ни минуты.
И все же выбор был довольно сложным. Они никого не спасут, если погибнут от рук полулюдей, сидящих в засаде. С другой стороны, Ричард боялся опоздать. Это бы означало, что Кэлен умрет, погубленная прикосновением смерти, таящимся внутри. А вскоре в вечную тьму следом за ней отправится и он. Что может повлечь за собой множество смертей, если не гибель всего мира живых.
Магда Сирус и Мерит написали, что в нем заключена сила, способная как спасти царство жизни, так и уничтожить его. Если он примет неверное решение и сгинет на этой тропе, жизни может прийти конец, о чем говорила Первая Исповедница. Но если Ричард сойдет с тропы, задержка, скорее всего, лишит их шанса, а это, в свою очередь, приведет к тому же.
В конце концов, рассуждал Ричард, полулюди, судя по всему, гнались за ними всей оравой. Вряд ли кто-то отстал – ведь каждый из них жаждал заполучить душу. Поэтому разумно было полагать, что все они погибли в уничтоженном лесу.
И Ричард, чувствуя, что необходимо спешить, решил воспользоваться более короткой дорогой – тропой. Ощущение, что надо спешить, было чересчур сильно, чтобы отмахнуться от него, хотя он прекрасно понимал – разнообразные виды полулюдей из различных областей третьего царства вполне могут пройти по тропе или ждать в засаде. Тем больше причин было оставаться начеку.
Приняв решение, Ричард двинулся вперед, надеясь сберечь как можно больше времени. Путь через лес напоминал окольные тропы, по которым он ходил еще в Хартленде, – неухоженные, непригодные для быстрой ходьбы. Но идти по ним все же было легче, чем продираться через девственный лес. Тропа была недостаточно широкой для двоих, поэтому он шел первым, а Саманта следом, и иногда ей приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Двигаясь как можно тише, Ричард то и дело оглядывался и присматривался.
Иногда путь им преграждали поваленные ветром деревья, и тогда приходилось перелезать через них. Молодые деревья, росшие вдоль тропы, превращали ее в узкий зеленый тоннель, а их ветви постоянно хлестали по рукам и ногам.
Тяжелые тучи словно сговорились с густым лесным пологом сделать тропу темной и неприятной. Вдалеке изредка слышались крики птиц или чоканье белок, но чаще в лесу стояла мертвая тишина. Моросящий дождь, словно гребнем прочесывавший сосновые иглы, собирался в тяжелые капли и обрушивался на путников.
Ричард лишь однажды остановился, чтобы достать еду. Саманта, поевшая вяленое мясо, выглядела лучше, поэтому ему не хотелось задерживаться дольше необходимого. Пока он доставал из мешка припасы, им удалось немного отдышаться.
После непродолжительной остановки они сразу вернулись на дорогу и до ночи шли, не замечая никого и ничего странного. Путешествие по лесу в некотором отношении успокаивало. Оно напомнило Ричарду о днях, когда он рос в лесах Хартленда, о той поре, когда был лесным проводником. То было время мира и довольствия… а потом он узнал о проблемах внешнего мира.
Ричард спохватился, что разглядывает растущий на камнях мох, превращавший их в зеленые подушки, и то, как, расползаясь по земле, он взбирался на стволы деревьев. Изредка взгляд Ричарда выхватывал прекрасные, нежные, маленькие белые цветы. В каком-то смысле они смотрелись тут неуместно, ведь путешествие изобиловало опасностями и тревогами, не сочетающимися с красотой. Он решил, что так уравновешивается недостаток покоя, который он ощущал.
Укрывая волосы от дождя и случайных капель, падающих с деревьев, Саманта не снимала капюшон. Пригнув голову, девушка старалась не отставать от Ричарда. Поглядывая на нее, он понимал – Саманта устала, хоть и не жалуется, и чувствовал себя виноватым, что задал быстрый темп, но медлить не мог. Ричард догадывался, что девушка думает о матери и поэтому не возражает против такой спешки.
