— Мы уже выяснили, что просто — это не про тебя, — в той же манере ответил Виктор.
— Я все-таки пойду.
Он нехотя отпустил ее и освободил путь. Вера с прямой спиной отправилась к двери, когда Вик догнал и сказал, чтобы слышала только она.
— Будет, как ты захочешь. Думай.
И чего же ей хотелось?
Отличный вопрос.
Хотелось бы как раньше, до момента, когда узнала об измене мужа. Когда была уверена, что впереди совместная жизнь. Пусть с мелкими неурядицами, но такая понятная и надежная. Чтобы у Каролины было то, чего не было у нее: безоблачное детство с мамой и папой. Чтобы дочка не слышала «нет денег на…». Кружки и секции по интересам — хоть балет, хоть художка, хоть… да все, что угодно!
Столько лет вкладывать всю себя в семью, быть тылом, матерью. А потом узнать, что это лишь фасад. У них не было свадебных клятв. Но в загсе они с Сережей сказали «да» и обещали друг друга любить и уважать. А в жизни этого — нет!
Муж изменял, изменяет и… продолжит в том же духе?
Так что же делать теперь? Тоже сходить «на сторону» и потом разбираться с тем, что получится? Поцелуй жегся на губах, румянец — на щеках. Нельзя… Тогда точно все развалится. Если еще не…
А что же третья сторона — Виктор? Он-то почему открыт к любому решению? У него кто-то есть. На отпускных фото точно была безупречная блондинка. Неужели верность такой пережиток, что только глупышки вроде Веры могут думать, что одного человека — достаточно?
Впереди показался их поселок с частными домами. Райское место, чтобы растить детей. Недалеко от города. И в окружении живописных полей, невысоких холмов и леса. Все, о чем мечтала она сама и что немного позднее оценит Каро. Вера стерла непрошенную обидную слезу и что было сил вцепилась в руль. Разве можно перечеркивать имеющееся ради…
А ради чего?
Мужчины, который явно не нацелен на что-то серьезное?
Чувства отмщения из-за неверности?
Закат нескоро, но свет и тени уже вечерние. Мягкие, чарующие. Посвежевшие газон и палисадник поблескивают невысохшими капельками. Ее труды, ее растения.
Каро с отцом раскачивались на плетеной полусфере и о чем-то оживленно беседовали. Когда говорил Сережа, дочь внимала всем существом. Чистейшее обожание, не тронутое суровой правдой. Вера почувствовала, как внутри закипели слезы. Здесь семейная благодать, а она… а он.
Фальшь? Обычная жизнь?
Подскочивший Цезарь помог скрыть набежавшую на глаза влагу. Когда выпрямилась, встретилась глазами с мужем.
— Мария оставила ужин и обед на завтра. Мы еще не садились за стол. Как съездила?
— Я поняла, в чем состояла главная ошибка. Когда замешивала массу, то…
Сережа делает вид, что слушает. Даже задает вопросы. Но его дежурное внимание так отличается от произошедшего в кафе. Там другой мужчина ловил каждый жест, каждое слово. Поймал момент, чтобы предложить вилку…
Вечером на пути из детской в спальню Вера непроизвольно ежилась. Муж не знает. Она не сделала ничего не поправимого. Но на воре шапка горит. Если вести себя как виноватая, то и думать о ней будут соответствующе.
Сережа вот совсем не изменился. Если бы на той свадьбе не поднялась в номер, до сих пор бы думала, что все у них прекрасно. Но ведь поднялась. И ничего не может быть как прежде.
В спальне никого не было. Вероятно, Цезарь напросился на вечернюю прогулку. Тем лучше для нее. Успеет лечь спать и снова сачкануть от общения с мужем. Как долго это будет продолжаться, Вера и сама не знала. Но вспомнилось, насколько глубока привязанность между Карошкой и Сережей. Может, стоит поговорить и попытаться исправить что-то в них, в ней?
Виктор.
Искушающий. Заинтересованный. Опасный. Дорога в никуда. Эгоистичное «здесь и сейчас». Запрет и дозволение. Но на чаше весов семь лет совместной жизни и достижения за эти годы.
В чатик улетело сообщение.
«Я знаю, что сама пошла на контакт и согласилась на встречу. Наверное, со стороны это казалось чем-то очевидным, но у меня не было такого в мыслях. Мне понравилось наше живое общение. Ты предусмотрительный и чуткий человек. И надеюсь, ты поймешь, что дальше этого не пойдет. Таково мое решение».
«Я говорил, что соглашусь с любым.
Но не думал, что ты примешь неверное».
«Прошу, не нужно мной манипулировать. Мне казалось, мы общаемся не за тем, чтобы в один прекрасный день все свелось к известно чему. А как же твои слова о том, что ты веришь в существование дружбы между мужчиной и женщиной?»
«Одно другого не исключает.
Но я тебя понял.
Спокойной ночи, трусишка».
После ухода швей в мастерской образовался вдохновляющий бардак. Сама недавно посетившая чужое рабочее пространство, Вера старалась не скрипеть зубами на объяснимое любопытство «что и как устроено». В конце концов, обучение не продлится вечно. Основную часть она отсняла на видео. Но без практики не то.
Верину мастерскую выкроили из хозяйственного помещения. Поначалу планировалось, что шить она будет в нынешней гостевой спальне. Здесь предполагалось хранить несезонную одежду, неактуальные игрушки и прочие вещи, которыми быстро зарастаешь, когда у тебя целый дом.