Вера споткнулась, замолчала и уставилась на щипчики для сахара. «Мы» пробралось в беседу так просто и прибавилось к свидетельству на безымянном пальце, обозначая незримое присутствие Сережи. Словно он стоит у нее за спиной. Про дом разговаривать не хотелось. Обустроенный на компромиссах, он был ее гордостью и немного разочарованием. Как раз потому, что в нем не было предметов в единственном исполнении или с историей. Сережа всегда кривился на блошиных рынках, и при нем Вера не решалась на крупную покупку. А потом жалела.
— Вера?
— Извини. Я не до конца понимаю, что…
— Т-ш-ш.
Его ладонь мягко накрыла ее подрагивающие пальцы.
— Мы. Просто. Выпьем. Чаю.
Вытаскивать руку не хотелось. Спокойствие Виктора передалось и ей. Дышать стало легче.
— Да.
Незаметно на их столике материализовались чашки, чайник и несколько тарелок с десертами. Не глянцевыми от зеркальной глазури, не украшенными пластиковыми ягодами, не покрытыми пластилиновой мастикой. Бочок медового торта обсыпан крошкой от коржей, слоистый штрудель припорошен сахарной пудрой, коричная улитка прячет в своих завитках сливочную глазурь. И вафельные трубочки с вареным сгущенным молоком! Какое коварство! Разве можно так с женщиной на диете!
— Расскажи, какой это пуэр?
Вера перевела взгляд с одного искушения на другое. Смеется глазами и даже не скрывает, что наслаждается ее мучениями. Ну и нахал!
— Это проверка, да? Я не эксперт.
— Сначала попробуй.
После церемонного разливания чая Вера не менее церемонно взяла обычную белую чашку. Не гайвань, но сойдет. Теплые стенки грели пальцы. Аромат правильный. Маленький глоток. Терпкий и богатый вкус.
— Это хороший пуэр. Определенно, Шу.
— И все?
— Он без вкусовых добавок. Мастера бы оскорбились на слово «обычный». Но так оно и есть — годный чай без спецэффектов. Теперь ты пробуй.
Виктор без промедления схватил чашку, отпил и поморщился.
— Слишком крепко. Хотя, признаюсь, есть в нем какая-то парадоксальная свежесть. Бодрит.
— В этом его суть — зарядить силами.
— Пробуй что-нибудь.
— Мне нельзя вредные углеводы.
— У тебя глаза голодные.
— Мне хватит чая.
— Не хватит.
— Вот так ты выигрываешь дела? Берешь нахальством?
— Если бы все так было просто!
— По-твоему, со мной просто?
— Я этого не говорил.
— Все равно не буду.
Он принялся за десерты. Ничуть не стесняясь голодающих худеющих, отправлял в рот щедрые порции, наслаждаясь каждой крошкой. Вера хмуро наблюдала за этим развратом.
— Вкусно тебе?
— Очень.
Затем протянул вилку, которую Вера со вздохом приняла.
— На твоей совести.
— Ты сама взяла вилку.
Но Вера его не слышала. После двух месяцев на полезной еде незатейливый штрудель с яблочной кислинкой и взрывной сладостью изюма показался восхитительным. Пломбирный «соус» оттенял вкус, добавляя сливочный оттенок десерту. Невозможно оторваться!
— Что произошло на свадьбе Коротовых?
А нет, возможно. Перед глазами появилась закрытая дверь в ванную, а в ушах снова стояли звуки страсти мужа с чужой женщиной. Кое-как проглотив комок из теста и начинки, Вера отложила вилку.
— Ничего не произошло.
— Я видел фотки, на них ты несчастная.
— Потому что перегрелась. Ты заметил, что на фото я похожа на рака?
Проницательный взгляд изучал ее с дотошностью рентгена. Десять, тридцать секунд. Всего полминуты, но тянулись они чертовски медленно. Хотелось, очень хотелось нажаловаться Виктору на его распутную бывшую клиентку, на своего негодяйского мужа. Но что это даст?
Жалость? Бедная Вера! У нее гуляет муж. Наверное, с ней что-то не так.
Подозрение? И ты пришла на встречу с другим мужчиной чтобы что?
А она сама не знает, зачем пришла. Просто побыть в компании приятного собеседника. Почувствовать себя интересной кому-то еще. Разве это плохо?
— Заметил. Я много чего заметил.
И больше не добавил ни слова. Должно быть, чутье подсказало, что дальше давить нельзя.
— Мне, пожалуй, пора.
Прощаться всегда неловко. А с ним и того сложнее. Всего-то нужно встать, выйти на улицу, сесть в машину и обратно в свою жизнь. И в будущем не поддаваться на уговоры встретиться. Или вообще свернуть общение. Так хорошо и томительно быть не должно. Слишком понравилось в его обществе.
Вик тоже встал. Нарочно или нет, но он загородил единственный путь к выходу. Посетители и персонал не обращают на них внимания. Мало ли пара собралась уходить.
Для большинства они — пара. Для знающих Виктора они — адвокат и клиентка. Но, кажется, адвокатам не положено так смотреть на клиенток — завороженно, долго.
Надо бежать, пока не поздно.
Поздно. Неуловимое движение, и Вера почувствовала его ладонь на своей щеке. Очертив скулу большим пальцем, Виктор коснулся подбородка, чтобы она подняла взгляд. Сам при этом смотрит прямо, будто ждет разрешения или полного запрета.
И она разрешила. Подалась к нему и вдруг ощутила вкус соленой карамели. Ах, трубочки были с секретом. Любимые сочетания, чтобы щекотало, а не только сластило. Вот как сейчас. Мягкие губы и легкие укусы. Потрясающе и нехорошо. Хочется и… лучше не надо!
— Все-таки не «просто чай», — полушепотом сказала Вера.