Наступление корпуса было приостановлено все возрастающим сопротивлением турецких войск, а на направлении Ольтинского отряда турки сами начали наступление. Вводя в бой все новые силы, они стремились окружить вырвавшуюся вперед эту группировку, обойдя ее с флангов. Командовавший отрядом генерал Истомин вынужден был отойти, выставив в арьергард части под общим командованием полковника Кутателадзе. Но его отряд был окружен у самой русской границы. Частью он попал в плен, но большинство солдат и офицеров все же смогли пробиться к своим, несмотря на то, что Кутателадзе приказал всем сложить оружие и сдался сам. Этими событиями начиналась вошедшая во все учебники истории войны на Кавказском фронте знаменитая Саракамышская операция.
Штаб фронта все это время еще находился в Тифлисе. Это очень сильно мешало управлению войсками. Сам командующий фронтом Воронцов-Дашков настолько тяжело был болен, что даже не всегда мог принимать доклады. Эрзерумское же направление для обеих воюющих сторон становилось главным, туда, по сведениям разведки, выехал и сам Энвер-паша — генералиссимус всех турецких войск, заместитель султана, фактический повелитель Турции. Вслед за ним в Эрзерум прибыл начальник турецкого Генерального штаба Бронсар-Шелендорф (
Постепенно, таким образом, стало выясняться, что 3-я турецкая армия, в составе 9, 10, и 11-го корпусов (свыше 80 батальонов, не считая курдов и запасных частей), имела своей целью провести главный удар в тыл русских войск — на их передовую базу Саракамыш. В частности, 11-й корпус должен был сдерживать русских на Эрзерумском направлении, а 9-й и 10-й корпуса были направлены в обход их правого фланга, по так называемому «тон-иолу» (
Подразделения 3-го Линейного полка в это время получили новые задания. Как уже говорилось, сотне, в которой служил Сорокин, поручили охрану берега р. Араке в местах, где противник мог его преодолеть, в районе бродов и мостов. Здесь нужна была особая бдительность, так как противник, имея прекрасных проводников в лице местных курдов, очень часто предпринимал попытки переправиться через реку и выйти в тыл русским войскам. Сотня успешно справилась с задачей, но в ней опять появились обмороженные. Находясь постоянно у воды, казаки, кто по неосторожности, кто при отражении нападений противника, попадали в воду, а на морозе это нередко оканчивалось тяжелыми простудами и обморожением конечностей. Командование Кагызманского отряда, конечно, понимало все это, и как только пришла партия теплых вещей, в первую очередь выделило, как было сказано в разнарядке «по линии Аракса 150 комплектов бушлатов, валенок и башлыков»[39].
Разумеется, на весь личный состав подразделений, несущих охранную службу вдоль Аракса, этого не хватило, но все же было существенной помощью обороняющимся.
Положение войск в районе Саракамыша было очень трудным. С фронта на них наседал 11-й турецкий корпус, а с правого фланга вот-вот должны были появиться части двух других корпусов 3-й турецкой армии. В случае отхода русских к самому Саракамышу стратегическое окружение грозило перейти уже в тактическое.
Однако командующий русским 1-м Кавказским корпусом генерал Берхман не придал значения усилившейся угрозе Саракамышу, а это был не простой населенный пункт. Он являлся головной станцией единственной железной дороги, питающей весь фронт, через него осуществлялась связь всей группы войск с глубоким тылом. Наконец, там были фронтовые запасы продовольствия, оружия, боеприпасов, находились все основные госпитали. Турецкое командование было прекрасно осведомлено о слабости Саракамышского гарнизона. Эти сведения им регулярно поставляли шпионы-черкесы, проживавшие в приграничной зоне. Кстати, потом, после поражения турецких войск, они сами и их семьи, боясь расплаты за свою подрывную деятельность, бежали в глубь Турции.
