Мятеж главкома Сорокина. Правда и вымыслы полностью

По понятным причинам Сорокин не оставил никаких воспоминаний о своей службе военфельдшером, о том, как обстояли дела с организацией медицинской помощи раненным и обмороженным солдатам и офицерам. Но есть замечательные воспоминания медицинской сестры Христины Дмитриевны Семиной. Она была женой врача саракамышского хирургического госпиталя коллежского асессора А. Семина. Оставив в г. Баку свой богато обставленный дом и прислугу, Семина приехала в Саракамыш и на добровольных началах стала работать сестрой милосердия. За рубежом в 1963 г. она опубликовала книгу своих воспоминаний, и, благодаря ей, сегодня мы имеем возможность представить себе весь ужас тех событий.

Вот как она описывет эвакуацию раненых с прифронтовой полосы, когда турки рвались к Саракамышу:

[…] «При вывозе медицинским конным транспортом мною раненых замерзало в санитарных поводках, многие обмораживали конечности. Те, кто был без сознания, не могли пошевелиться и, естественно, погибали чаще других. Каждого раненого укрывали тоненьким одеялом, но в 40 - градусный мороз оно не спасало, снимали попоны с лошадей, но они были такими же. В движении санитары все время обращались к врачам за помощью, говоря, что их раненые плачут, говорят, что замерзают. Здоровому человеку, не то, что раненому, потерявшему много крови, переносить такие холода, страшную тряску было не в моготу. Вывозили из Киприкея, Кара-Ургана. В каждом транспорте были кухни, путь занимал до 2-х и более суток. Гнать лошадей было нельзя, раненые начинали кричать от боли и плакать, а ехать медленно тоже нельзя, это была верная смерть от мороза. Место для остановок приходилось выбирать трудно, все продувалось ветром, редко когда попадались курдские сакли, тогда в них посреди помещения разводили костер и кое-как отогревались. Прибыв в госпиталь, иногда треть раненых сразу несли в сарай и складывали штабелем. Живыми они не доехали. Иногда мертвых было больше, чем живых. Такие обозы называли «обозами смерти»[40].

Но не только ранеными, больными и обмороженными занимался военфельдшер Сорокин. В одном из своих донесений новый командир 3-й сотни хорунжий Игнатенко докладывал, что во время очередной стычки с курдами разъезд, который он возглавлял сам, оказался в сложной ситуации. Курды одновременно наступали с 3-х сторон, а казаки разъезда из-за гористой местности оказались разобщенными, и руководить обороной было очень трудно. В этот момент, совершенно пренебргая опасностью, к командиру сотни пробился Сорокин. Он стал вести очень меткий огонь из винтовки, уничтожил нескольких курдов и одновременно докладывал Игнатенко о том, что происходит на обратном скате возвышенности, где отстреливались остальные казаки. Благодаря этому командир сотни смог правильно сманеврировать силами разъезда и вырваться без потерь из казалось бы безвыходного положения. За этот бой командир сотни представил Сорокина к награждению Георгиевским крестом 4-й степени, а после получения этой награды, в соответствии с существовавшим тогда положением, ему автоматически было присвоено воинское звание младший урядник[41].

Будучи непосредственным участником событий, связанных с обороной Саракамыша, Сорокин был свидетелем множества примеров героизма, который проявили казаки, солдаты и офицеры Кавказской армии. Все это соответствовало его собственным представлениям о воинской доблести, солдатском долге, офицерской чести, и не могло пройти бесследно. Очевидно также, что все увиденное и пережитое сыграло далеко не последнюю роль в том, что вскоре после этих событий он изъявил желание воспользоваться представившейся возможностью стать офицером.