Вырвавшийся на волю Дух Тьмы набирает силу. Подчиняет себе людей, губит их, безжалостно играет судьбами. Остановить его может один Демид Коробов, да и то только когда откроет себя Духу Мятежному – вечному противнику Духов Тьмы. Как сохранить при этом собственные душу и волю и выйти победителем в бесконечной битве потусторонних сил – этого пока не знает и сам Демид.
Лека вырулила к приземистому двухэтажному особнячку, едва не врезавшись в стену. Если бы Демид увидел этот дом, он вспомнил бы, как вытаскивал отсюда Яну, как бежал из города с Алексеем и пули свистели ему вдогонку. Но теперь он лежал, свалившись с заднего сиденья на пол, и едва дышал. Лека извлекла из салона виолончельный футляр, набитый деньгами, кинула его в багажник и закрыла тот на ключ.
– Куда? – Парень у входа преградил Леке путь.
– Пусти, надо.
– Не понял. – Парень важно оттопырил губу. – Ты вообще чево, не знаешь, что тут просто так нельзя?
– Крот, Крот мне нужен, понял? Кротов.
– Не знаю. Никакого Крота не знаю. Вали.
Некогда Леке было разбираться с этим идиотом.
Если бы парень знал, с кем имеет дело, он немедленно схватился бы за пистолет, который лежал у него в кармане. Но он был слишком беспечен – подумаешь, девчонка какая-то. И потому через две секунды валялся в сугробе в легкой отключке, пролетев метра три после толчка.
Лека открыла дверь. Быстро прошла по коридору. Когда-то она часто бывала здесь, в особнячке Крота.
Всего полгода прошло с тех пор, но ей казалось, что это было в каком-то другом, потустороннем мире. Изменилась вся жизнь Леки, изменилась и она сама, и мало кто из прежних знакомых узнал бы ее сейчас.
Крот находился у себя в кабинете, на втором этаже. Между прочим, это здание вполне официально принадлежало малому предприятию, производившему пластмассовые цветочные горшки, и Крот был одним из его соучредителей. Скромным таким компаньоном, не несущим никакой ответственности. И на кабинете его красовалась табличка: «Отдел рекламы». Лека приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
– Юрий, можно на минутку?
Не хватило у нее наглости назвать Кротом человека в отменном двубортном костюме, сидевшего на столе вполоборота к ней и державшего в руке мобильный телефон. Крот мельком глянул на нее, прижал палец к губам и отвернулся.
– Юрий, мне очень срочно! Человек умирает!
Кротов сделал яростные глаза, махнул рукой в сторону кресла, показывая Леке, чтобы она садилась, и тут же заорал в трубку:
– Але! Але! Это Находка? Это Кротов! Да! Федорыч, это ты? Ну? Ты сам знать должен. Да, три вагона! Три, говорю! А что они? Ну ни хрена себе! А платежки прошли? Ты мозги-то не пудри. Все ты сам сделаешь! Сам! Если что, ссылайся на меня! Только не очень громко. Без лишнего шухера! Ну ладно, даю тебе пять дней сроку. И чтоб все в ажуре! Пока!
Он нажал кнопку, телефон дал мелодичный отбой. Крот повернулся к Леке, и она едва узнала его. Пластическая операция вернула его глазу нормальный вид. Кротов теперь носил очки с дымчатыми стеклами и выглядел хотя и не интеллигентом, но, по крайней мере, не бандитом с большой дороги.
– Значит, Юра я теперь стал? Тогда уж Юрий Степаныч зови. – Он достал сигарету из пачки, лежащей на столе. – Так-так... Видать, совсем у тебя дела плохи, если сюда пожаловала?
– Плохи. Демиду голову прострелили. Срочно нужна помощь.
– Ну а я тут при чем? – Крот выпустил струйку дыма. – Я тебе что, хирургия, что ли? Вы со своим Демидом у меня уже вота где сидите. – Крот похлопал себя по животу. – В печенках. Если Динамит на горизонте появился, значит, опять шахер-махер начался. Все кувырком! С какой стати я теперь спасать его должен? Работал бы со мной, никто бы ему башку не прострелил. Я ведь сколько ему предлагал? Видишь, я теперь вроде как честный предприниматель. А он мужик башковитый, хоть и хитрый, как лис. На зоне таких профессорами зовут...
– Я заплачу за все, – быстро вставила Лека. – Бабки у меня есть. Дам, сколько скажешь. – Она положила на стол пачку долларов. – Только быстрее надо. Надо, чтоб выжил он.
Крот взял деньги, подкинул их на руке. Хмыкнул. Затем набрал номер.
– Бажан? Это я. Значит, так: вызывай Усачова. Я знаю, он сейчас на работе. В темпе. Со всей своей реанимацией. Там, внизу, Динамит валяется. В «пятерке». Мне нужно, чтобы он был жив. И в Арефино его – живо, на всех парах. К Равилю. Клиент платит. И он мне нужен живой. Понял? Да, подожди еще! – Крот обернулся к Леке: – Кто стрелял?
– Не важно.
– Слушай, ты конспирацию не разводи, а? Все равно все узнаю. Охрана нужна? Хвост мне не привела?
– Не привела. – Лека знала, что Враг может найти их без особого труда, но пока она не чувствовала его приближения. Она надеялась, что ему тоже понадобится время, чтобы зализать раны. – Но охрана нужна. Человек десять.
– Ты что, дура? Да десять моих хлопцев роту за пять минут в кашу замесят. Одного человека за глаза хватит.
– Четыре.
– Слышь, Бажан? – заорал Крот в трубку. – И двух человек пошли с ними. Оляпку и Седого. Да, их! Там дело серьезно может быть. Если Динамит сам не справился, значит, серьезно. Только гранат не брать. Этим молодцам волю дай – всю больничку мне разнесут.
Крот подошел к окну и посмотрел вниз.
– Все, увозят твоего Демида. Вон... На носилочках понесли. Вперед ногами. – Он повернулся к Леке. – Зря я с вами связался. Плохо это кончится, нутром чую.
