Поднявшись на восьмой этаж, мы оказались в небольшом вестибюле. Его загораживала переборка, в середине которой был проход. В проходе спиной к нам стоял верзила, и его фигура показалась знакомой. На охраннике была красная форма, в первое мгновенье я даже остановился, вспомнив контролеров, с которыми мне довелось повоевать на пятом уровне. Но в этом хомуне не было ничего женственного, как в тех тварях, и я направился вслед за Фирманом к перегородке.
Для Эда верзила не был преградой, он прошел сквозь него, как сквозь воздух. Я собирался последовать его примеру, и вдруг ткнулся животом и грудью в корпус охранника. Тот резко обернулся и крикнул. Я узнал Гаерского – старое проклятие одной женщины, которое меня преследует. Я ударил раньше, чем успел подумать.
Гаерский грохнулся и проехал по полу, а когда попытался подняться, получил несколько тяжелых ударов. Я бил его ногами и, кажется, сильно изуродовал, но Эд по-прежнему ничего не видел. Он пытался меня остановить, думая, что я сошел с ума. Когда я, наконец, перестал пинать неподвижное тело Гаерского, он отступил и, вытянув палец, указал на меня. Я осмотрел себя и понял, что облачен в некоторое подобие рыцарских доспехов.
Все призрачно. Постепенно я становился агрессивным воином, конструируя себя из того материала, который валялся на складах моего подсознания.За избиение охранника я получил пять дней карцера.
Эд стоял, разинув рот, когда пятеро кашатеров в красных формах скрутили мне руки и, пригнув голову почти к самому полу, повели к лифту.
Кашатеры действовали слаженно. Они опустили меня в подвальное помещение, провели по коридору и, втолкнув в нишу, закрыли дверь.
Не было никакого приговора или обвинительного акта. Но, только лишь щелкнул замок, у меня перед глазами появилось лицо Балмара. Он посмотрел пустым взглядом и спросил:
– Ты чувствуешь себя виновным?
Всю ночь он со мной говорил. Время не имело значения: мы находились во временном кармане и могли беседовать вечность.
Этот разговор не был допросом в обычном понимании этого слова.
– Ты бил невиновного! Ты хотел переложить на него вину?
Я никак не мог понять, что именно хочет узнать Балмар. Проще всего мне было признаться в том, что, находясь на своем уровне (которого, черт побери, нет, все ведь призрачно!), я отказал одной женщине в помощи, и в отчаянии она меня прокляла.
Но Балмара интересовало другое. В чем-то он мне стал напоминать меня самого: то, что я понимал, не интересовало меня, как тема для разговора, а то, о чем бы я хотел поговорить, нельзя было выразить словами.
Ты меня понимаешь, Странное Создание?
