Криброк моргнул. Это значило, что он входит в начальную фазу сверхускорения. Но Вадим оказался быстрее. Он сделал все так, как научил Харт. Первую точку Расин поставил на стеле, вторую в нескольких долях миллисекунды от нее (расстояние было эквивалентно нескольким сотням физических километров). Подразумевалось, что стела — центр окружности, а линия между двумя точками — радиус и ось вращения. Оставалось раскрутить линию против часовой стрелки и метнуться к стеле. Накручивая на себя рулон, радиус мгновенно описал круг и вскрыл пространство, как консервную банку. Площадь Суда с примыкающим плато рухнула в бездну ледяного сердца, а стела удерживалась ещё мгновение в пустоте.
Доэ по-прежнему была в том двухмерном состоянии, которым её наградил Вадим. Ледорубы распяли её на трех гранях стелы. Несмотря на то, что час казни не наступил, каждая из граней начала приспосабливаться к телу Доэ и готовилась исполнить свою функцию. Облетев стелу, Расин нашел край безвременной сети, в который была заключена девушка. Схватившись за него, Вадим сдернул ткань «треугольника», как фокусник смахивает покрывало со своего волшебного ящика.
Вадим все ещё был в своем костюме. В пиджаке имелся внутренний кармашек. Свернув Доэ, он упрятал её туда.
Одно дело мчаться со скоростью света по прямой (или, пусть даже, по синусоиде), а другое — выполнять сложные действия. Надо сказать, силы при таком напряжении теряются быстро. Расин почувствовал, что устает. Пришлось сбавить скорость.
Вадим испытал мучительную раздвоенность: одна его часть желала немедленно освободить Доэ, другая боялась этого, была не готова к разговору. Так Вадим и летел, бережно прижимая девушку к сердцу и придумывая первую фразу.
Харт ожидал сразу за пределом сигнального уровня.
Он парил в пространстве, скрестив руки на груди, и задумчиво улыбался.
— Тебя выследили, — сообщил он.
В тот же миг в окружении Вадима исчезло время. Расин с этим справился и преодолел оставшиеся несколько шагов пространства в условиях безвременья. Но тут случилось другое, с чем он уже не мог совладать: пропало пространство, а с ним и реальность.
Вадим завис на меже безвременно-беспространственного пласта и обычной среды Глубины. Состояние было похоже на то, в котором он пребывал, находясь в васте сознания. Такое же нарастающее бессилие. Хотя, нет. Все значительно серьезнее. Похоже, внезапно наступило мгновение перехода в смерть. Остановившееся во времени.
— Доэ!
…………………………………………………………………………………………..
Доэ неожиданно очнулась.
Словно смутный сон, в её воспоминании пронесся полет по вселенной, неудачный побег и провал в двухмерное пространство.
Потом была ледяная стела где-то в горах, снежные звери повсюду, скованность мышления (будто мысли превратились в лед) и предчувствие чего-то очень плохого.
(Когда-то в детстве с ней уже происходило подобное. Её изловили оранжевые карлики в другом конце вселенной, и ей насилу удалось бежать.)
Вдруг время двинулось дальше, хоть, кажется, пространство по-прежнему осталось двухмерным.
Темно. Движение возможно в единственной, очень искривленной плоскости. Мир ограничен, но даже и этого малого пространства ей хватит, чтобы воспользоваться старым, знакомым с детства трюком: сбежать по прямой.
Плоскость соткана из световых лучей. Доэ отделяет одну из нитей от общей ткани и делает взмах в пустоту.
Вот так, лети, лучик, отыщи дорогу.
……………………………………………………………………………………………..
— Вадим!
Он открывает глаза.
— Тебя вытащил дедушка Харт! — кричит Доэ. — Он говорит: ты молодец, что не выпустил меня из сетки, пока летел сюда. Иначе бы мы ни за что не выбрались из западни. Дедушка Харт говорит, что там, в сетке, я была в безвременье, а потом вместе с тобой опять попала в безвременье, и те два безвременья сложились вместе, и создалось время, но я ничего в этом не смыслю. Зато мне удалось уйти по ниточке — прямо к дедушке Харту в руки, а он уже вытянул тебя… Кстати, а как я оказалась в сетке? — Она щурится, внимательно всматриваясь Вадиму в брови, и вдруг в её глазах вспыхивает огонь: — Вадим, ты мерзавец! Теперь я знаю: это ты меня поймал и отдал снежным людям, ты хотел, чтобы они меня прикончили! Ты сам рассказал мне прямо сейчас, мыслями!..
В эту минуту она очень похожа на ту Доэ, с которой Вадим познакомился в Трифаре. Не хочется спорить. Нет слов, чтобы оправдать предательство.
Доэ смотрит сердито. Опять куда-то в область бровей. За её спиной прокашливается Харт, напоминая о себе.
