— Племянница Крапса, помоги спастись… Я знаю, это вы, стихии, дающие чистым вастам силу, создали Доэ. Пусть ваше действие и не было осознанным, вы в своей глубине понимаете, что вселенная не должна быть генератором. Зачем совершенным вастам дополнительная сила? Чтобы стать больше? Да ведь они и так абсолютны! Им не нужна сила, в их вастах нет свойства рассеивания силы!.. И ты тоже это знаешь!.. На самом деле, было бы полезно, если бы Вселенная превратилась в сад. Смотри, вот перед тобой девушка-хомун, которая сделала первые изменения… Помоги нам, племянница Крапса! Останови эту смерть, она движется за нами!
Будто раскат грома, откуда-то донесся ответ, но творящее подсознание не смогло его перевести (язык пространства был куда сложнее других вселенских языков; Крапс говорил с Вадимом на языке хомунов и научил лишь нескольким десяткам слов).
Расин напрягся. Он не мог видеть будущего Доэ, поскольку они сейчас находились в разных временных потоках. Он просто ждал.
И вдруг между преследователями и жертвами выросла пелена пространства. Затем ещё один слой. Теперь это была уже стена. Она становилась все толще и толще, постепенно отдаляя вримов и Вадима с Доэ друг от друга. Не успел Вадим перевести дыхания, как вримы превратились в едва заметную точку, а затем и вовсе скрылись из виду.
Вадим восстановил нормальную скорость и через мгновение заключил Доэ в объятия.
— У тебя есть союзник, — радостно воскликнул он. — Стихия пространства… Она женщина, как и ты. И она нам помогает.
Доэ хотела ответить, но глаза её внезапно округлились.
— Берегись!
Расин оглянулся.
Тяжкий удар отбросил его в сторону. Не останавливая движения, Вадим сделал вираж и, облетев Доэ, накинулся на соперника.
Это был врим. Драмин Хи? Тот самый кашатер времени, что хотел совершить переворот?
Врим принял удар и даже не покачнулся. Разноцветный туман вился вокруг его тела, и под этим туманом просматривалась материя сжатого времени.
Хи нанес три молниеносных удара. От первых двух удалось уйти, третий деформировал грудную клетку и отбросил Расина назад.
Продолжая вращаться, Вадим попытался сделать с остатками костюма то, что они делали с Доэ в горах ледяного сердца. Защитная оболочка получилась очень тонкая, но она была плотнее костюма и могла хоть немного защитить тело от разрушения.
— Просто сдайтесь, коллега, — посоветовал Хи, когда Вадим остановил вращение.
В следующий миг удар, нанесенный Доэ, снес вриму часть головы.
В ответ на это Хи раздулся вдвое, деформировался, стал похож на столб с перекладиной. Перекладина начала вращаться, концы её налились, превратились в гири. Вращения убыстрились.
Доэ почувствовала опасность, взмыла вверх, а Хи бросился за ней.
Сверхускорение!
Но силы на исходе.
Все же их хватает, чтобы настичь драмина ми двумя мощными ударами сломать перекладину.
Хи теряет центр массы, и его уносит обратно в толщу пространства.
— Он вернется! — кричит Вадим. — Сейчас он сильнее нас.
— Знаю! — отвечает Доэ. — Мы должны сжаться!
Из пространственного пласта появляются десятки темных силуэтов.
— Ты можешь уменьшиться? — кричит Доэ.
— Что?
В возникающих силуэтах нет никаких человеческих форм. Ажна не хочет больше находить во вримах подобие. Время — враг.
— Иди ко мне! — надрывно зовет Доэ.
Они бросаются друг другу в объятия. Когда Доэ с Вадимом сталкиваются, на девушке рвется свитер. Её рыжие волосы превращаются в краску. Доэ растекается по поверхности Вадима.
«Сжимайся!» — слышит он и делает то, что уже делал однажды в Глубине.
Он уменьшается до размеров элементарной частицы. Сделай он подобное в костном мире, он стал бы маленькой воронкой, но здесь совсем другая физика.
Доэ завершает процесс создания частицы.
«Невидимый пузырек», — поясняет Доэ.
Теперь драмину понадобится дополнительное время, чтобы отыскать их.
«К сожалению, этот пузырек очень хрупкий», — говорит девушка.
Вадим делает последнее, что в его силах. Он замедляет время в частице.
— В таком случае у нас есть несколько минут для того, чтобы принять окончательное решение.
Они держат друг друга в объятиях.
— Доэ… Если ты воспользуешься остатками моей силы, то ещё сумеешь спастись. Ты вернешься в сад и доделаешь то, что начала.
— Нет, Вадим… Мы свой выбор уже сделали. Я была Захватчиком. Самым ужасным существом в Мегафаре. А ты стал воином. Ты спас вселенную от меня. Я ведь не ведала, что творю. А потом ты и меня спас.
— А теперь вот мы оба с тобой прячемся в пузырьке. И скоро он лопнет. И тогда наша история закончится.
— Нет. Этого быть не может, потому что дедушка Харт уже предсказал наше будущее. А он не ошибается, ведь он ведь самый мудрый. И он сказал, что я — звено твоего пути.
— Глупости! — крикнул Вадим.
— Нет, не глупости. Быть звеном пути Мастера Справедливости — уже немало.
— Я не Мастер и даже не знаю, что это за должность такая.
— Тебя ждали все. Тебя и сейчас ждутт. Даже те, кто охотится на тебя.
— А если я не верю в это?
— Верь, не верь, но это уже предначертано.
— Я говорю «нет!» всем этим предначертаниям.
— Бороться с судьбой — смелость, но принять предназначение — смелость вдвойне, — сказала Доэ.
