Старый храм возвышался впереди, как каменный призрак ушедшей эпохи. Серый, неказистый, потерявший все четыре шпиля при частичном обрушении. Власть над стенами, испещренными трещинами, захватил дикий плющ напополам с седым мхом. Кое-где пожелтевшая трава была притоптана, у стены с восточной стороны темнело пятно старого костровища. Излюбленное место контрабандистов. Некогда раньше богатый приход Богини Полнолуния пришёл в запустение и отныне служил убежищем для тайных встреч персон вне закона.
Юан остался снаружи, Эолис шагнул в темноту заросшего сорняком прохода. К мраку глаза привыкали быстро, видели хорошо и остро. Командиру понадобилась секунда, чтобы узнать очертания Азалии, главы лесных дриад.
Наёмница стояла, прислонившись к стене, и вальяжно вертела на пальце метательную звезду.
— Ах, Эолис, какая встреча! — голос её был низким и хриплым. — Счастлива знать, что твоя шея всё ещё обходится без пенькового галстука.
Азалия давно возглавляла клан. Её возраст не поддавался оценке, однако тонкие побеги и извилистые корни, вплетавшиеся в причёску, намекали на то, что она была немолода. Глаза дриады — два осколка обсидиана, голос хриплый, как шепот ветра в сухих листьях. Она носила глухой плащ, позволяющий скрыться в лесу, и одежду, удобную для боя. И только Полнолунию было известно, как много метательных игл пряталось в её рукавах.
— Хитрый ты койот, Эолис, — наёмница отлипла от стены и, покачивая бёдрами, приблизилась к командиру мятежников.
Она ступала тихо. Под её ногами не хрустели ветки, не перекатывались камни, не проминался мох.
— Не замечал за собой такого, — глядя на шпионку сверху вниз, дроу скрестил руки на груди. — Все условия по нашему договору выполнены. За поставку реактивов я выделил парней для защиты дриадского леса. Хороших бойцов.
— Бойцов — это истина, — наёмница провела пальцем командиру по груди. Эолиса покоробило. Он терпеть не мог этот фривольный жест. — Только все твои парни оказались почему-то… несговорчивыми.
— Несговорчивыми? — изобразил удивление. — Неужели дерзнули ослушаться твоего приказа?
— О, нет-нет, не беспокойся, — Азалия хищно улыбнулась. — Мои поручения они выполняют. Нам удалось отбить атаки Тхаэля, дриадский лес в безопасности. Пока в безопасности.
Наёмница перешла на шёпот. Низкий, хриплый, полу-интимный.
— Твои парни боеспособны, верно. Но совершенно равнодушны к моим девочкам.
Командир хмыкнул.
Естественно равнодушны. Эолис отправил отрабатывать контракт исключительно тех, кто больше не мог по тем или иным причинам предаваться страсти. В клан лесных дриад — исключительно женский — снарядились покалеченные, оскоплённые своими предыдущими жёнами мятежники. Они сами вызвались на это задание. Понимали ценность общего дела, знали, что иным способом взрывчатые вещества, зелья, яды и простейшие лекарства им не раздобыть.
С ними не случится запретной любви, не взойдут брошенные семена. Их не смогут шантажировать детьми.
— Мне не ясны твои притязания, — Эолис выгнул бровь. — Вам требовались бойцы, вы их получили. Я же не жалуюсь, что субстанции, которыми ты щедро снабдила нас, не источают аромат роз.
На лице наёмницы — маска. Невозможно понять, что она думает. Злится, раздражена или спокойна в своём чувстве превосходства.
— Ты думаешь, вольмондец, что я — дитя леса, живу лишь травами да лунным светом? — Азалия обвела взглядом сумрачное помещение. — Я торгую, Эолис. Жизнями, смертями, и, если потребуется, — чувствами. Твои «несговорчивые» воины — как пересохшие колодцы. А мои девочки… жаждут. Жаждут жизни, приключений, новых побегов, в конце концов! И знаешь, что случается с заброшенным садом? Он увядает.
Неужели дела у дриад шли так плохо, что «новых всходов» они пытались добиться с собственными союзниками?
Наёмница подошла к Эолису вплотную, ее взгляд — как лезвие, скользнул по его лицу.
— Чего ты хочешь, Азалия? — спросил командир, чувствуя, как в голосе появляется предательская нотка неуверенности. — Я думал твоя цель — защита клана. Наше сотрудничество взаимовыгодно, разве не так?
— Выгода… Это слово отдает затхлостью подземелий, — пропела шпионка. — Дриады — не просто племя, что прячется за корой старых деревьев. Мы — сок жизни, пульсирующий в сердце этого мира. И этот сок должен струиться свободно, питая новые ростки, а не уныло застаиваться в болоте.
— Твоими песнями впору слагать баллады и продавать в трактирах менестрелям, — дроу устало потёр глаза. — Срок нашего контракта истёк. Либо мы договариваемся о новом, либо бесполезно сотрясаем воздух, не придя к согласию. Чего ты хочешь? Чётко, ясно, без ветвистых метафор. Не надо обвивать меня словами, как плющ.
Тон наёмницы в миг сделался серьёзным, с её лица сползла глумливая улыбка.
— Пятьдесят
Осень плаксива. Несколько крупных капель упали эльфу на лицо. Заброшенный храм не имел крыши, здесь невозможно было укрыться от дождя.
