– Я Матюше все бы заранее сказал. Он поймет… и твоим можно было бы заранее отписать, предупредить, – растерянно пробормотал Сергей.
– Матвей может быть и поймет… И маменька поймет. Только вот она папеньке скажет – а он меня или обратно в полк отправит – или в желтый дом запрет… Ты, Сережа, России не знаешь… Она только с виду огромна, а на самом деле – не скроешься здесь… И плаваю я дурно… Что у тебя за фантазии, право?
Когда Мишель проснулся, Сергея уже не было: рано утром Гебель назначил полковое учение. Мишель оделся и пошел на улицу, к штабу. Черниговский полк был выстроен на плацу.
В родном своем Полтавском полку, из-за отлучек частых, на полковом ученье он и не бывал почти. Меж тем втайне он жалел об этом. Стройные ряды солдат, громкие команды пробуждали в Мишеле честолюбивые мысли, ему хотелось стать частью этого большого целого, а лучше еще – этим целым командовать.
Обыкновенно когда мысли сии приходили, Мишель гнал их как недостойные заговорщика. Ныне же, глядя на плац, на лица солдат, на офицеров, он дал волю мечтам. «Вот победим мы… генералом стану, корпусом командовать буду… Сережа в деревню уедет, раз не нравится ему здесь. А я… я буду приезжать к нему». Он представил себя, на коне, впереди войска, с орденами, в почете и славе. «В мыслях сих ничего крамольного нет. Я же не во зло употреблять власть буду… Я же несчастным сим солдатам помогу, мы срок службы уменьшим, жалованья добавим…», – думал он, ища глазами друга своего.
Погруженный в свои мысли, Мишель подошел совсем близко к плацу. И вдруг увидел, что строй смешался, сломался, раздались крики…
– Лекаря! – хрипло выкрикнул кто-то.
Мишель узнал голос Кузьмина. Охваченный внезапной тревогой, бросился вперед, расталкивая солдат. На левом фланге, там, где положено было стоять второму батальону, протиснуться было невозможно. Но Мишель, яростно работая локтями, пробился сквозь толпу.
Прямо на плацу, на вытоптанной солдатскими ногами земле лежал Сергей. Кровь шла из носа, на губах вздулась пена.
Мишель почувствовал, как сердце его ухнуло куда-то вниз, под ложечкой похолодело – Сергей был смертельно бледным, даже губы побелели: кровавые дорожки на лице казались почти черными. «Удар!» – пронеслось в голове у Мишеля, – «Все кончено!» Мечты о славе и власти мгновенно улетучились из его головы.
Рядом с Сергеем на корточках сидел Кузьмин. Он поднял глаза – и в глазах поручика Мишель прочитал плохо скрытое желание убить каждого, кто приблизится. Не обращая внимания на угрожающие сдвинутые белесые брови поручика, Мишель опустился на колени, подле Сергея, трясущимися руками начал расстегивать тугой ворот мундира, развязывать галстух. Подоспевший лекарь помог ему…
– Негодяй, подлец… – хрипел Кузьмин, – Гебель подлец, – продолжил он, хватая Мишеля за руку. – Нельзя при нем, – он взглядом показал на Сергея, – солдат бить… даже и другого батальона… Все знают уже… Пусть ушел бы, тогда били бы… Это полковой мстит, что Сергей Иваныч за меня вступился… Подлец, убью…
Кузьмин погрозил в пространство кулаком. Лекарь взял запястье, пощупал пульс.
– Прикажите солдатам домой его отнести. Нервический припадок… Пройдет скоро.
– Не надо солдат! Я сам! – Мишель вскочил, взял Сергея под руки, но поднять не сумел.
– Пусти, Мишка, – Кузьмин оттолкнул его и поднял Сергея. – А ну, помогай мне, ребята…
Сергея принесли на квартиру. Положили на диван. Мишель сел у изголовья, взял его руку в свою… Ушли солдаты и вслед за ними – лекарь, но поручик Кузьмин, оставался рядом, удобно устроившись в кресле.
Сергей пошевелился и открыл глаза. Видно было, что сознание вернулось к нему, но пока еще не до конца. Морщась от запаха лекарств, Сергей огляделся удивленно, непонимающе посмотрел на Мишеля и Кузьмина. Кузьмин встал и откашлялся.
– Вот и хорошо, батальонный, – сказал он. – Пойду я, раз в себя пришел ты. Позови, если понадоблюсь…
Кивнул Мишелю и вышел.
– Сережа… – Мишель ласково погладил его по руке. – Что было с тобою? Я не видал, я пришел – ты на земле лежишь…
Сергей приподнялся на диване.
– Ученье шло… Солдат с ноги сбился… другого батальона, не моего. Гебель бить его приказал, перед строем. Знает же, что на сие возразить я не могу…
– Лежи, лежи… Доктор сказал – лежать тебе нужно…
Сергей опустился на диван.
Мишель сидел возле дивана, гладил руку друга и думал о том, что, верно, Бог наказал его за утренние тщеславные мысли. Он замечал за собою: как только мысль его уносилась не туда, куда следует, наказание приходило немедля.
– Сережа… – Мишель заискивающе поглядел ему в лицо. – Я… прикажу самовар поставить. Лекарь сказал, крепкого чаю заварить надобно…
Сергей кивнул. Через четверть часа, выпив чаю, он почувствовал себя лучше и сел на диване.
– Да… – насмешливо, и в то же время виновато протянул он. – Полномочия мне Пестель передал… Подполковник, батальонный – а в обмороки падаю, крови видеть не могу.
– Молчи, молчи, милый, это я, я виноват…
Мишель подбежал к нему, сел рядом, обнял. Сергей отстранился:
– Ты? Ты-то здесь при чем?
