Трубецкой знал: с Пестелем или без Пестеля,
Трубецкой встретил братьев радостно:
– Я жду вас, нарочно не уезжаю, не попрощавшись. Обнять вас хочется, хотя несколько дней с вами провести…
И почти сразу же, как Сергей и ожидал, заговорил о
– Как успехи ваши? Говорят, в Лещине, в лагере, многих в
Сергей честно рассказал ему новые свои мысли. Выслушав рассказ о том, что лучше частной жизни ничего и представить себе невозможно, Трубецкой удивленно посмотрел на Сергея, затем на Матвея, затем куда-то в потолок.
– Я все понял! – воскликнул князь. – Ты прав, ты во всем прав. Жизнь частная, без тщеславия пустого, и меня давно привлекала. Прости меня, я не понял сразу, думал, от
– Так я и вправду так думаю… И Матвей мнение мое разделяет.
Матвей кивнул.
– Не может быть! Сейчас это невозможно: ты, Сережа, бывший семеновец, и в отставку тебя никто не отпустит. Вот когда победим мы, отойдем от дел, то частными людьми сможем сделаться. И все увидят: не для своего честолюбия действовали мы! Помыслы наши чистыми были…
Сергей молчал.
Трубецкой улыбнулся доброй, открытой и заботливой улыбкой:
– Начальник мой, князь Щербатов, просит тебя завтра пожаловать к нему. Познакомиться желает.
Генерал Щербатов принял Сергея в своем кабинете. Заставленные книгами шкафы, камин, тяжелый дубовый стол, два кресла, такие же тяжелые, составляли все убранство.
Войдя, Сергей увидел, как лицо Щербатова расплылось в добродушной, открытой улыбке. Ему показалось, что он знал этого человека много лет, был давно дружен с ним.
Говорили обо всем: о Кавказе и Персии, о новостях петербургских, о том, что летом в Киеве было весело: балы давали один другого богаче.
– Мы с супругою Софьей Степановной не даем балов нынче, дочь болеет у нас, – сказал Щербатов просто. – Но надеюсь, что скоро на поправку пойдет, будет и у нас весело.
Заговорили о Трубецком. Оказалось, Щербатов знал его давно, познакомились они за границею, когда с женою генерал совершал путешествие по Европе. Вместе посещали театры и балы в Париже, потом дружили в столице.
– Я весьма уважаю его, – сказал Щербатов. – Трубецкой умен, решителен. К тому же, – тут Щербатов внимательно поглядел на Сергея, – он либерально мыслит. Либеральные мысли и честность – качества, редко встречающиеся в одном человеке.
Щербатов пожаловался на тяжесть службы своей, на то, что должность корпусного командира многотрудна и хлопотна.
– В войну, когда дивизией командовал, понимал, кто враг, кто друг… Ныне же все смешалось, врагов от друзей отличить нельзя. Едва от Эртеля уберегся, думал, уничтожит он меня, как предшественника моего, господина Раевского. Все умное и честное преследуется ныне.
Седые волосы генерала крупными локонами падали на высокий лоб, говорил он с чувством. Сергей невольно заслушался.
– Полгода тому, до смерти Эртеля, в отставку хотел я подать… Коли на службе гнусности одни полицейские…
– В отставку? Зачем, ваше сиятельство? Честный человек, судьбою поставленный на место свое, отступать не должен.
Щербатов вдруг необычайно оживился, даже встал с кресла.
– Я тоже так подумал, оттого и не подал. Подумал: на место мое пришлют негодяя, подлеца, вот, к примеру, Рота вашего… И честные люди пострадают. И друг ваш, господин Трубецкой, отговаривал меня. Он открыл мне… что есть
Сергей кивнул.
– Так, Алексей Григорьевич. Я тоже состою… состоял в
– А ныне? Вы решили оставить
– Я не… не знаю. Не решил еще. Мечта моя – частным человеком сделаться.
– Я мыслю, – продолжал Щербатов, как бы раздумывая вслух, – что не время ныне частной жизни предаваться… оттого и сам в отставку не подал. Хотя, подобно вам, часто об этом мечтаю… Поверьте, молодой человек, оснований для мечты у меня больше, чем у вас. Жена моя первая умерла беременной, я же ее больше жизни любил… Сейчас вновь женат, детей имею, болеют они, боюсь за них. Но ныне все, кто либерально мыслит и честен, должны объединиться…
Сергей молчал.
– Вы же сами сказали: честный человек, судьбою поставленный на место свое, не должен бежать с него.
– Сказал… Но место мое столь незначительно…
– Дело не в месте, подполковник. Дело в принципе… Впрочем, сие вам решать, – сказал он поспешно. – Ко мне же прошу приезжать запросто, без приглашения. Всегда буду рад вас видеть.
Когда дверь за Сергеем закрылась, Щербатов нажал на рычаг за портьерой, открыв другую, потайную дверцу.
– Ну, выходи, конспиратор, – сказал он, беря за руку Трубецкого и выводя его на середину кабинета. – Устал небось стоять за дверью-то?
