– Я должен ехать, Сережа… – сказал Мишель мрачно. – Я знаю горбуна… Он Гебелю твоему отпишет, арестуют меня прямо здесь, у тебя. Полковник трус, а трусы, когда бояться сильно, весьма решительны бывают… Не хотел я туда ехать, но видно придется… Только ты Матвею напиши – я тебя одного здесь не оставлю…
Сергей написал брату, попросил спешно приехать. Мишель через три дня собрался и уехал, не дождавшись Матвея: торопился в полк с угрюмой обреченностью каторжника, возвращающегося в тюрьму после краткого отпуска.
– Не хочу я туда ехать, Сережа… Если бы не жалование и деньги от папеньки, что в Бобруйск должны прийти…
Мишель вздохнул тяжело, тоскливо поморгал глазами, опустил вниз уголки губ.
– Делать нечего… С горбуном договорюсь и вернусь к тебе … И двух недель не пройдет … Ты себя береги…
– Не пропаду, – нарочито бодро произнес Сергей – Мишель взглянул на него с тревожной печалью, вздохнул…
– Может не ехать сегодня? Матвея дождаться…
– Пустяки: поезжай… Я уверен, Матюша завтра утром примчится… Не хочу, чтобы у тебя неприятности были…
Сергей обнял его похолодевшими вдруг руками, расцеловал торопливо, махнул рукой с крыльца и ушел в дом.
Здесь еще пахло табаком из Мишиной трубки, стояла чашка с недопитым кофеем… Но было уже пусто и очень скучно…
Когда рано утром в дверь постучали, Сергей решил, что это брат. Но у крыльца стоял незнакомый обер-офицер в свитском мундире.
– Откройте, – прошептал он. – Я без подорожной, тайком приехал… меня увидеть могут. Послан к вам полковником Пестелем.
– Что случилось? – Сергей на ходу одевался, застегивал рубаху.
– Царь умирает… – ответил поручик, входя в дом. – Павлу Ивановичу из Таганрога верные люди сообщили. Записку передать велел.
– Да кто вы?
– Квартирмейстерской части поручик Крюков.
В записке, написанной левою рукою, без подписи, кроме сообщения о том, что государь безнадежен, говорилось:
Взяв себя в руки, Сергей обратился к поручику:
– Идемте, я распоряжусь покормить вас с дороги. Расскажете мне, как у Пестеля дела, давно я его не видал… Сюртук принеси мне, – крикнул он Никите.
В дверь опять постучали: на этот раз, выглянув в окно, Сергей увидел забрызганную грязью коляску Матвея. Брат – бледный и взволнованный – уже стоял на крыльце.
– Государь скончался в Таганроге. Сведения верные! – первое, что сказал Матвей, войдя в дом.
– Что ж теперь будет, Матюша? На моей памяти еще цари не умирали…
– Что будет? – мрачно переспросил Матвей, – Константину Павловичу будем присягать…
– Ты денег не привез? – тихо спросил Сергей.
– Очень мало. Устал я с дороги, Сережа, нога болит… Спать хочу. Где Мишель? В полк уехал? Правильно. Сейчас время такое – каждый на своем месте должен быть… – Матвей зевнул, потянулся, – Россия – крепость, из нее не убежишь, я сие давно понял… Смириться надо…
Посланец Пестеля тронул Сергея за рукав.
– Я должен обратно ехать, – сказал он. – Что передать Павлу Ивановичу?
– Пойдемте, – Сергей схватил его за руку и увлек за собою.
– Куда?
– Пойдемте.
Сергей повел поручика к плацу; на ней шло учение пятой роты Кузьмина.
– Смирно! – крикнул Кузьмин, завидя его. – Глаза на-ле-во!
– Ребята! Пойдете за мною, куда ни захочу? Пойдете? – Кузьмин удивленно посмотрел на батальонного.
– Куда угодно, ваше высокоблагородие!
– Вы слышали? – спросил Сергей у поручика. – Вот это Пестелю и передайте. – И еще… бумага есть при вас?
Поручик порылся в карманах и достал обрывок бумаги с карандашом. «При первом же аресте я начну
– Передайте Пестелю, – холодно сказал он.
– Слушаюсь, господин подполковник.
Когда поручик отошел, Сергей развязно хлопнул по плечу Кузьмина.
– Ну что, Анастас, как дела? Сказывают, ты в передовых нынче… Ротой твоей Гебель доволен…
Про роту Сергей вымыслил тут же, на месте. Ему страшно было возвращаться в дом, хотелось говорить: не важно, с кем и о чем, но говорить…
– Кто сказывает? – удивился Кузьмин. – Что с тобою? Вот мне сказывали, будто выздоровел ты. Не вижу сего. Ты вот пока пускать никого не велел – дивизионный генерал приезжал смотреть полк, готов ли к приезду Рота. А Гебель пред сим опять двоих моих бить приказал…
Сергей сжал кулаки.
– Я рапорт подам, я говорил ему…
– Не подашь, Сергей Иваныч. Дивизионный давеча хвалить изволил Гебеля, благодарность выдал за образцовое состояние полка. Впрочем… – Кузьмин сокрушенно покачал головою, – пойдем ко мне, выпьем. Продолжать учение! – крикнул Кузьмин фельдфебелю.
Кузьмин привел батальонного к себе, усадил за стол, налил горилки. Подполковник выпил стакан, затем другой – не закусывая. Кузьмин не успевал за ним. Вдруг глаза гостя расширились, наполнились ужасом, он расстегнул ворот сюртука и схватился за горло:
– Она… душит. Дышать не могу…
– Кто? – не понял Кузьмин. – Кто душит?
Подполковник, путаясь в рукавах, принялся снимать сюртук; Кузьмин помог ему. Бросив в ужасе сюртук на пол, подполковник произнес глухо:
