– Матюша, не надо, прошу, – с трудом произнес он, – не буду я петь. Не могу. Оставь.
Захлопнув запыленную крышку, Матвей с досадой отошел от фортепьяно. Приказал Никите седлать лошадь и уехал на долгую прогулку – сил не осталось видеть Сергея в таком состоянии.
Пропутешествовав по весьма живописным окрестностям часа два, он вернулся в городишко. Подъезжая к дому, где квартировал Сергей, удивился распахнутой настежь двери. Войдя, увидел сидевшего на диване и блаженно улыбавшегося Мишеля – в покрытых жирной дорожной грязью сапогах и запыленном мундире. Сергея в комнате не было…
– Здравствуйте, прапорщик. Зачем пожаловали?
– Надобность имею собственную, – Мишель не сделал даже попытки встать с дивана, но улыбаться перестал.
– Надобность ваша – в Ржищеве, при полку, – голос Матвея дрогнул. – Извольте ехать к месту службы.
– Вы не начальник мне, Матвей Иванович, потрудитесь выбирать выражения… – прапорщик говорил нагло, с вызовом.
– Вы, сударь, хотите сказать…
Матвей не успел закончить фразу; в комнату вошел Сергей. На лице его блуждала улыбка – такая же, как только что была у Мишеля. В руках он нес дымящийся самовар. Матвей удивился: он не знал за братом умения разводить самовары, на то были слуги, в данном же случае – Никита. Сергей поставил самовар на стол и виновато произнес:
– Я Никиту отпустил…
И засуетился, доставая из буфета тарелки и вилки.
– Я помогу тебе, – Матвей подошел к нему.
– Не надо… Я сам… сам.
Матвей с ужасом перевел взгляд на Мишеля: суета Сергея доставляла ему видимое удовольствие. Негодный мальчишка играл ролю, справедливо рассудив, что в присутствии Сергея ему ничего не угрожает…
Волна отвращения захлестнула Матвея, он повернулся и вышел. Сидя в своей комнате, он терпеливо ждал Сергея, глядел в книгу, не понимая слов. Наконец брат вошел, смущенный и грустный.
– Уехал Миша… Ему в полк надобно.
Матвей взял Сергея за руку.
– Что тебе в этом юнце, Сережа?
Сергей задумчиво посмотрел на Матвея.
– Ты не знаешь его… – он опустил голову. – Таких людей в наш век больше нет… Я не ослеплен вовсе, я сравниваю… с господами офицерами моими.
– Таких людей?.. – Матвей вскочил. – О чем ты?.. Слухи о вашей… дружбе уже и до Полтавы дошли… Говорят, что вы неразлучно вместе, что без него ты шагу не ступишь… Что ты его покрываешь по службе… Ведь это правда? Правда?
– Правда. И что с того? Я давно уже не ребенок, – устало сказал Сергей. – Позволь мне самому решать, как жить…
Матвей пришел в ярость – и сдержаться было никак невозможно. Сергей оказался на волосок от гибели, по крайней мере, так казалось старшему брату.
– Я… знаю, чего тебе от сего юнца надобно, – в горле у него пересохло, пришлось перейти на хриплый шепот. – Есть на сей случай артикул воинский… под сто… шестьдесят шестым нумером. Я отцу отпишу… Пусть он решает, что делать с тобою. Пусть заберет тебя из службы, для коей ты вреден. Ежели я тебе не указ.
Сергей вскочил. Матвей же, набрав воздуха в легкие, пытался успокоиться.
– Тебе надо повзрослеть, Сережа, и… перестать тешить себя иллюзиями, – Матвей сел и жестом показал брату на стул. – Мир таков, каков есть, и не нами заведен его порядок. Ты живешь неправильно… Изменись. Будь как все, служи, женись… Я уже говорил тебе…
– Да коли я не могу сей образ жизни принять? Ежели не для меня сие?
– Ты должен смириться, другого пути нет.
Сергей с сожалением покачал головой.
– Есть другой путь. Ежели мир не хочет принять меня… И даже ты не хочешь… Тогда я… мы с Мишею… изменим этот мир. Он станет другим. И нам найдется в нем место. Миша верно говорит – все мы рабы, в частной жизни своей отчетом обязаны. А сие – безбожно…Ежели отец узнает… он, конечно, добьется моей отставки… Государя просить станет… и добьется. Может быть, ты прав… Отставка – давнишняя мечта моя. Но и отставка не изменит меня, поверь. Я… я просто поеду туда, где будет Мишель… и буду рядом с ним…
– Не могу же я равнодушно смотреть…
Сергей притянул к себе голову брата и поцеловал Матвея в холодный потный лоб.
– Не надо смотреть равнодушно… Я решился… Ты сам мне говорил, что Поль положил
Сергей внимательно посмотрел брату в глаза: в них была скорбь и усталость.
– Я не… могу без тебя, – Матвей едва не плакал. – Ты ведь знаешь… С детства… с детства… Мы – одно целое… Но еще раз… подумай…
– Я все обдумал уже. Ты с нами?
– Да, – Матвей кивнул, сглотнув комок в горле. – С тобою.
Матвей знал: по уму он превосходил брата, но Сергей был сильнее и физически, и душевно. Несмотря на слабость свою, безусловно запрещенную сто шестьдесят шестым артикулом…
