Пертинакс дважды резко стегнул её по плечам, сначала по левому руке, а затем на обратном ходе по право. Судя по слезам, брызнувшим из её глаз, удары были весьма болезненны. Затем мужчина поднёс хлыст к лицу рабыни, и она, подняв голову и немного склонившись вперёд, покорно поцеловала и облизала этот аксессуар, после чего он был возвращён Таджиме.
Бывшая Леди Камеко не поднимала головы. Она больше не была бесполезной, или обременительной. Теперь она была рабыней.
— Ну теперь-то мы можем заняться нашим делом? — поинтересовался я.
— Следуй за мной, — бросил Пертинакс своей новой рабыне.
— Да, Господин, — отозвалась та.
Следуя за крошечными изображениями меча, с разными интервалами нацарапанными на плитках пола, на пандусах и ступенях лестниц, мы спустились с четвёртого этажа на второй и, в конечном итоге, остановились перед крепкой деревянной стеной.
— Больше царапин нет, — констатировал я.
— Следовательно, — заключил Таджима, — именно здесь конец наших поисков.
— Стена выглядит цельной, — сказал я.
— Дворец большой, в нём много узких и запутанных коридоров, — заметил Пертинакс. — Не исключено, что царапины ведут не в комнату трофеев, просто Нодати так отмечал пройденный путь, чтобы случайно снова не пойти уже проверенной дорогой.
— Если это так, — пожал я плечами, — он мог и не найти комнату трофеев.
— Коридоры здесь, конечно, запутанные, — согласился Таджима, — но дворец это всё же не лабиринт.
— Мы даже не знаем, — сказал я, — сделал ли эти царапины Нодати.
— Меч — это его знак, — уверенно заявил Таджима. — Он не знал, где мы находимся, и оставлял их для нас, чтобы мы могли проследовать за ним.
— Но царапины заканчиваются здесь, — напомнил Пертинакс.
— Если бы он здесь повернул назад, или бросил поиски, — предположил я, — последняя царапина была бы параллельна коридору, а не перпендикулярна ему.
— Точно, — поддержал меня Таджима. — Таким образом, мы стоим перед комнатой трофеев.
— Которая просто хорошо замаскирована, — добавил я.
— Но должна быть легкодоступна, — сказал Таджима. — Свободные женщины должны быть в состоянии приходить туда, чтобы ухаживать за трофеями. Сёгун мог захотеть время от времени полюбоваться ими, или показать их гостям.
— Надо обследовать стену, — подытожил я. — Должна быть секретная панель или рычаг.
— И где же он может быть? — поинтересовался Таджиму, расплываясь в довольной улыбке.
— Под последней царапиной, — угадал я.
— Совершенно верно, — ещё шире улыбнулся он, и спустя мгновение стена повернулась.
— Тал, — поприветствовал Нодати, сидевший внутри и явно ждавший нас.
— Тал, — поздоровался я. — Подозреваю, Вы слышали наш разговор с другой стороны стены.
— Конечно, — отозвался он, — Тэрл Кабот, тарнсмэн.
— Вероятно, — предположил я, — Вы могли открыть стену, или сообщить нам, как её можно открыть.
— Нет, Тэрл Кабот, тарнсмэн, — заверил меня Таджима. — Нодати — это Нодати. Он предоставил нам самим раскрывать тайну стены.
— Я понимаю, — улыбнулся я, и мы поклонились Нодати, дружно сказав: — Тал.
В ответ на наше приветствие он вежливо склонил голову.
— Я думаю, — поглаживая катану, сказал Нодати, сидевший со скрещенными ногами в комнате трофеев, — что Лорда Ямаду следует искать во дворце.
Я усомнился в правильности его умозаключения, а Таджима и вовсе предположил, что Лорд Ямада, расстроенный поражением, обратится за помощью к ритуальному ножу. Однако Нодати не согласился с нами обоими.
