— Несомненно, — согласился Нодати, — местами, там, где остались грамотные офицеры, но этого недостаточно, чтобы сдержать Лорда Темму, если он захочет пойти на юг.
Мы по-прежнему не знали, повёл ли он свои войска на юг, и если повёл, то в каком количестве.
— Я уверен, Мастер, — присоединился к нам Пертинакс, — Ямада….
— Лорд Ямада, — поправил Нодати.
— Да, Мастер, — согласился Пертинакс. — Простите меня. Конечно, Лорд Ямада. Я думаю, что он отступил на юг, чтобы сплотить своих людей.
— Я так не думаю, — покачал головой Нодати. — Железный дракон вылетел из своего логова.
— Почему, — поинтересовался я, — Вы думаете, что Лорд Ямада остался во дворце?
— Он — сёгун, — ответил Нодати.
— Но для него всё потеряно, — заметил Таджима. — Я думаю, он надел чистые одежды и обратился за помощью к ритуальному ножу.
— Я так не думаю, — повторил Нодати. — Он из тех, кто точит нож для других, а никак не для себя.
— Мы, кстати, пришли сюда, следуя за вашими знаками, — сказал я.
— Я и не думал, что вы оказались здесь случайно, — улыбнулся Нодати.
Это происходило спустя два дня после нашей беседы с Леди Камеко. Всё это время мы упорно, но напрасно искали комнату трофеев, пока этим утром Таджима, исследуя четвёртый этаж, не заметил крошечное изображение меча, нацарапанное на полу.
— Нодати! — обрадовался он.
— Точно! — поддержал его Пертинакс, обрадованный не меньше, разглядывая едва заметную, крошечную отметину.
До этого мы, по моему предложению, методично исследовали комнату за комнатой. За эти два дня мы никого не встретили ни в коридорах, ни в помещениях, однако, время от времени, нам попадались свидетельства того, что во дворце мы были не одни. Но-видимому, Леди Камеко была не единственной, кто остался здесь.
— Мелочи иногда скрывают нечто гораздо большее, — явно процитировал Таджима.
— Значит, Ты искал мелочи? — заключил я.
— В поисках нужно обращать внимание на многое, и на мелочи, и на то, что мелочами не является, — сказал Таджима.
— Тоже Нодати? — уточнил я.
— Конечно, — подтвердил Пертинакс.
После этого мы стали старательно осматривать стены и пол, ища крошечные царапины, которые, если догадка Таджимы и Пертинакса была правильной, были оставлены для нас.
Вечером того дня, когда я поймал Леди Камеко, она была достаточно любезна, чтобы приготовить для нас ужин, и уделить внимание ко многим другим маленьким удобствам и любезностям, по которым мы так соскучились за время нашего вынужденного уединения. Всего-то пару раз понадобилось ударить её пониже спины хлыстом, найденным в кухне, по-видимому, использовавшимся для того, чтобы поощрить рабынь, служивших посудомойками, разносчицами, уборщицами и так далее. Таджима проявил внимание к этому вопросу. В конце концов, она была высокой леди ненавистного дома Ямады. Мы даже позволили ей поесть, после того как отужинали сами. Мы сочли, что она заслужила эту привилегию, попросив достаточно красиво и вполне искренне. Правда, есть ей пришлось на четвереньках, опустив голову в кастрюлю. Пользоваться руками мы ей не разрешили. Мы единодушно решили, что это было соответствующим, учитывая, что она была пленной свободной женщиной из дома Ямады. Подозреваю, что, будучи свободной женщиной, она, скорее всего, воспринимала это, как жуткое оскорбление. Будь она рабыней, и она была бы благодарна за разрешение поесть. Большинство рабынь, конечно, питается вместе со своим хозяином, хотя тот всегда съедает первую порцию, и им не запрещают во время еды пользоваться руками. В такой ситуации хозяин обычно ест сидя, либо со скрещенными ногами, либо, реже на скамье или на стуле, в то время как рабыня стоит на коленях. Также, иногда невольницу могут покормить с руки, естественно, в этом случае она берет еду с ладони губами, и не может коснуться её пальцами. Есть сотни маленьких деталей, посредством которых рабыня обучается, и сотни уровней, которых она может достичь, посредством усердия и этих маленьких, но очень приятных деталей, в число которых, к примеру, входит и кормление её хозяином с его руки. Ни одному из нас не пришло в голову воспользоваться телом Леди Камеко, в конце концов, она оставалась свободной женщиной даже несмотря на ту грубую обработку, которой её подвергли крестьяне. Понятно, что в таких вещах легко ошибиться, но мне показалось, что у Леди Камеко были смешанные чувства в этом вопросе. Неужели она была недостаточно привлекательной? Также, казалось возможным, что внимание, которому она была подвергнута ворвавшимися во дворец возбуждёнными мародёрами, встряхнуло её сексуальную спячку и намекнуло на то, чем могло бы быть для неё пробуждение её пола. Конечно, когда мы связывали её на ночь, определённые, хотя и едва заметные движения, выражение лица, широко распахнутые, полные ожидания, испуганные глаза, чуть слышимые звуки, казалось, говорили: «Я здесь, я беспомощна. Я ваша. Делайте со мной всё, что вам захочется. Я не смогу вас остановить. Я ваша. Что Вы собираетесь со мной сделать?»
— Шлюха! — высокомерно бросил Таджима и с презрением ткнул её в бок носком сандалии.
