Я чуть поморщилась от небрежности, с которой он произнес последние слова. Ему, может быть, это и было смешно, а я, пережив тот кошмар и поскитавшись потом по стране, хватаясь за любую подработку и экономя каждую монетку, могла думать только об одном. Мечтать о том, что однажды он заплатит за смерть моей семьи, за гибель нерожденного ребенка, за то, что пришлось испытать домашней девочке, оказавшейся на улице.
- Они не знали, кто я, - призналась неохотно. - Еще до того, как покинуть Четейр-Глэс, я решила, что, если не хочу, чтобы ты меня когда-нибудь нашел, Лиза Гордон Девенли должна исчезнуть. Последние четыре года я представлялась как Китти Диксон. Я не забывала о том, кто я есть, но с каждым днем мне все больше казалось, что Китти и Лиза - разные девушки.
- Диксон, - задумчиво повторил Ричард, прикрыв глаза. Потом тихо спросил: - Думаешь, у нас мог быть сын?
- Не знаю, - я покачала головой. - Эта фамилия... она была не просто в честь тебя и ребенка, она служила напоминанием о том, что я потеряла, кто в этом виноват и что мне еще предстоит сделать. Этакая горькая насмешка с оттенком бесконечной боли.
- Прости, - выдохнул Ричард, открывая глаза. - Этого не должно было случиться. Ты не должна была проходить через такое.
- И, тем не менее, случилось. Нет смысла сейчас фантазировать и травить душу мечтами "Как все сложилось бы, если..." Не скрою, иногда я забывалась, но все светлые мечты и воспоминания таяли, исчезали под разрастающейся с каждым часом ненавистью.
Мы замолчали. Дик, откинувшись в кресле, напряженно о чем-то размышлял. Глаза его снова были полуприкрыты, губы то и дело сжимались, а пальцы выдавали нервную дробь по подлокотникам. От царившей несколько минут назад легкости и даже какого-то веселья не осталось ни малейшего следа. Я стянула со стопки бумаг чистый лист. Даже не поняла, как и зачем это сделала, несколько секунд недоуменно рассматривая его. А потом сложила пополам и разорвала. И еще раз. И еще. На столе передо мной образовывалась маленькая кучка из белых бумажных обрывков. Это позволило чуть ослабить свернувшуюся внутри меня тугую пружину, вызванную воспоминаниями. Надо же, а я даже не заметила, как снова перестала контролировать свои эмоции...
"- У тебя странная заинтересованность в Ричарде Джейсоне Девенли, Китти, - заметил Люк, когда я в очередной раз вызвалась на задание, связанное с моим мужем. Я даже не дослушала до конца, подняв руку сразу, как только прозвучало его имя. - Какие-то личные счеты?
На меня любопытными взглядами уставились остальные агенты. Я среди мятежников была уже больше года, и со многими из них мне приходилось выполнять хотя бы по одному заданию, но никто никогда не лез в жизнь другого агента, если только тот сам не желал откровенничать. Я почти всегда молчала о причинах, приведших меня к сотрудничеству с бунтовщиками. И теперь, когда появилась возможность узнать хоть что-то, они жаждали услышать мой ответ.
- У нас у всех есть какие-то личные счеты с теми, против кого мы боремся, - прохладно отозвалась я. - И пока моя заинтересованность в нем не помешала еще ни одной вылазке.
- И все-таки, Китти, - мягко продолжал настаивать Люк. - Когда-нибудь твои эмоции могут сыграть плохую шутку и подвести в самый ответственный момент.
- Я умею себя контролировать.
И это была правда. Я же не крушила все подряд каждый раз, когда слышала его имя, хотя мне очень хотелось дать выход своей боли и рождаемой ею агрессии. Вместо этого я мирно сидела в кабинете, обсуждала со всеми планы операций, помогала воровать важные бумаги и срывать невыгодные нам встречи.
- Я все же хотел бы услышать ответ, - не отставал мой начальник.
Я стиснула зубы и сцепила руки в замок, сдерживая дрожь. Я не хочу вспоминать об этом!
- По его приказу были убиты мои родные и мой ребенок, - прошипела я, поднимая на Люка полный ненависти взгляд. Это чувство горело во мне, грозя сжечь изнутри, и старший агент увидел это, потому что склонил голову и отступил на шаг от стола. - Я сделаю все, чтобы он поплатился. И, поверь, не позволю собственным эмоциям помешать этому.
На какое-то время в кабинете повисла тишина.
- А муж? - спросил кто-то из агентов. По-моему, Родерик, с которым мы в последний раз, изображая уличных торговцев, следили за домом Ричарда, запоминая, кто и когда выходит из ворот, какие посетители бывают у моего мужа, в котором часу он обычно отбывает к своей любовнице. В голосе Рода, как мне показалось, прозвучало куда больше личной заинтересованности, чем мог позволить себе агент, но для меня это было неважно. В моей жизни существовал только один мужчина - Дик. И, пока он не умрет, для других места в ней не будет.
- Его больше нет, - глухо ответила я, а перед глазами проносился экипаж, в котором этот монстр спешил на встречу с Мелиссой.