На это я отвечать не стала лишь загадочно улыбнулась, скрывая за показной бравадой реальные опасения и тревогу. Встречаться с Кареном мне категорически не хотелось.
А куда деваться? Если уже и привезли на базу и до бункера довели, и в кабинет сопроводили.
— Заходи, — буркнул Марк, карауливший у двери. Моe появление неожиданностью не стало — я слышала, что военные передали по коммуникатору, о находке, и на базе были готовы.
Собрав волю в кулак, гордо подняв голову, я перешагнула порог.
— И чего ты добилась? — не слишком доброжелательно, но без агрессии буркнул Карен, сидящий за своим столом. — Все равно ведь обратно привезли.
— Тебе повезло, что телепаты тебя не опередили.
— Сама пескоход угнала или помог кто?
— Сама. Надеяться мне не на кого. Ты настолько в меня не веришь?
Вопрос Карен проигнорировал, сразу перешел к делу, которое его больше всего интересовало.
— Может, эта поездка тебя отрезвила и ты передумала становиться мятежницей? Мы были на эмоциях, повздорили. Для таких импульсивных людей, как мы, это нормально. У нас с тобой много общего, Карина.
— Кара, — непререкаемо припечатала я. — Карина осталась в прошлом.
— Ну как скажешь, — удивился, но не стал спорить собеседник. — Не передумала?
— А тебе какая разница, все равно же отказал?
— Отчего тогда такое упорство в имени?
— Твоя база и твой отряд единственные мятежники на Марсе? Уникальные и неповторимые? Других нет?
— Я думал, ты к федералам рванула… — нахмурился Карен пытаясь состыковать разрозненные и противоречивые факты.
— Попала бы к федералам, значит, быть мятежницей не судьба.
— А тут значит судьба?
— На все твоя воля. Я тут не начальник. Ты можешь запереть меня, шантажировать, угрожать, пытать, вынуждая сделать этот дурацкий репортаж, но я не тот человек который легко сдается и кто способен простить, после подобного. Если уж решишься на такой сценарий, то сразу убей, иначе я убью тебя.
Карен ошалел, задумался. Не ждал от меня такого поведения и слов. Наверное, полагал, что я вернусь в слезах и стану молить о пощаде и прощении.
— Не ожидал от журналистки такой решительности и безрассудства, — растерянно озвучил свои соображения собеседник.
— Значит, ты плохо разбираешься в людях, — не снижая напора, который, похоже, служил мне хорошей защитой, припечатала я. — И как ты с такими задатками стал лидером и управляешь большим количеством людей?
Думала, он обидится, все же грубовато фраза прозвучала. Но собеседник лишь отмахнулся:
— Нормально разбираюсь, когда припечет. Просто сейчас не особо стараюсь. Зачем напрягаться? Вот когда я создавал базу с нуля, тогда да, выкладывался по полной, — доверительно признался Карен. — Постепенно дела Сопротивления наладил, стало скучно, и все вот такие мелочи перестали казаться столь уж важными. И без моего контроля все работает. Приходится реагировать лишь на экстремальные ситуации, а в остальное время можно расслабиться. Пусть все идет своим чередом.
Говорил он теперь совсем не так, как раньше, когда от меня ему был нужен только репортаж. В голосе лидера мятежников чувствовалась искренность, без прикрас и желания казаться лучше. Похоже, сейчас ему требуется совсем иное — понимание и сочувствие, возможность выговориться.
И пусть я продолжала злиться на этого рыжего, злость была какой-то неполноценной, неправильной, неуместной и бессмысленной. Если до этого я продолжала стоять у двери, то теперь, оценив возникшее доверие, без спроса прошла к столу и села напротив Карена.
На мое самоуправство он не отреагировал, похоже, отметив для себя лишь факт того, что я сделала. Куда эмоциональней отреагировал, когда я раскритиковала:
— Расслабились твои соратники донельзя. Пропустили меня через пост караула — ни документов не спросили, ни транспорт недосмотрели. И на базе постоянно отпускали в мой адрес пошлые намеки.
— Сам знаю! Дебилы одни! — ругнулся Карен.
— Можно подумать, им заняться больше нечем, — продолжила я, разделяя его негодование. — Понимаю, было бы мирное время, но вы же в конфликте с федералами. В любой момент на вас могут напасть, а маскировка гарантий не дает. Может, ты и в идее разочаровался, хотел бросить? Просто некому было передать свое дело?
— Передать реально некому, — согласился Карен. — Что касается “надоело”…
Он задумался, скорее всего сомневаясь, можно ли говорить правду едва знакомой девице-беглянке или разумнее будет информацию придержать. В итоге поделился откровениями — намеком, не прямым текстом, но все же.
