Мятежное пламя полностью

— Маги Воздуха легко принимают сложные решения, — сказал я задумчиво. — Поэтому именно они в большинстве вступают в клан Огня.

— Всё верно, — кивнула Акади. — Мы уважаем тех, кто подобен ветру. Ветер не спрашивает, можно ли. Ветер дует, и деревья гнутся. И когда ветер превращается в ураган — это наполняет наши сердца восторгом. В особенности если ураган дует в правильную сторону.

Улыбнувшись, я усилил ветер, который нёс нас с нею, и Акади взвизгнула от восторга, как девчонка. Ветер превратился в ураган. Мы неслись над Материком, и я видел, как маги внизу пригибаются, бегут в укрытия.

— Именно так, — прошептал я. — Именно так…

Весь наш клан обнаружился во дворе Каменного стража. Там то и дело что-то вспыхивало. Мы с Акади приземлились заранее, чтобы не потревожить ветром своих, и последние сто метров прошли пешком.

Во дворе Боргента занималась с Мишей. Горел небольшой костерок, и Миша пытался что-то сотворить из его пламени. Я улыбнулся: всё-таки Скульптор.

Лореотис сидел на крылечке, наблюдая за происходящим и попыхивая трубкой. Чтобы видеть, ему приходилось сидеть на самом краешке — иначе мешала рябина, растущая прямо напротив входа.

На другом краю сидел Вукт. Авелла, Зован, Огневушка и Алмосая стояли слева от крыльца, с любопытством наблюдая за тем, как трудами Миши огонь принимает форму… пригорка, что ли. Без ложной скромности скажу: у меня поначалу получалось куда лучше.

— Сосредоточься, — услышал я голос Боргенты. — Тебе не просто нужно представить то, что ты хочешь получить. Тебе нужно представить, как огонь принимает эту форму. Понимаешь? Ты не просишь огонь, ты — действуешь им.

Ну да, всё так. Так работают печати. И именно по этой причине мир оказался на грани. Люди посчитали, что имеют право повелевать Стихиями. Но права такого у них не было, только возможность. А это — разные вещи.

Боргента, кажется, потому так уцепилась за своё учительство, что оно помогало ей отвлечься от мыслей о дочери. Дочери, которую она и любила и побаивалась одновременно, к которой совершенно была не готова, но и потерять — не могла.

— Ну же, сосредоточься, Моингран! — настаивала Боргента.

— Откуда ты знаешь? — буркнул в ответ Миша. — Может быть, я уже достиг совершенства.

— И что это? — спросил я. — Муравейник?

Мы с Акади остановились у него за спиной. Миша вздрогнул, обернулся. Огонь с облегчением утратил навязанную форму.

— Караульная гора, — огрызнулся Миша.

— Без часовни не считается, — усмехнулся я. — Её даже на десятирублёвых купюрах рисуют. Продолжай упражнение, новобранец.

Со стороны крыльца донесся добродушный смех Лореотиса.

— Н-да? Может, покажешь класс? — Миша жестом предложил мне пользоваться костром.

Я пожал плечами.

— Ну что, Огонь, хочешь поиграть?

— Конечно. Почему нет?

Миша шарахнулся от костра, когда огонь принял форму… меня. Огненный Я сошёл с горящих дров и медленным красивым жестом вынул из огненных ножен огненный меч. Огненный плащ развевался на ветру.

— Красиво как! — вздохнула Авелла.

Огненный Я приближался к Мише, нацелив острие огненного меча ему в грудь. Миша пятился, широко раскрыв глаза.

— Мортегар, хватит шутить, — вмешалась Боргента. — Это даже не Скульптор. Это твои пятистихийные непонятности.

— Он не просил показать Скульптора, — сказал я. — Он просил класс. Я и сделал самое классное, что можно вообразить, то есть, себя.

Но Боргента, в целом, была права. Пугать Мишу до уделывания штанов я не собирался. Ну, не понимает он пока моего искромётного юмора. Ничего, привыкнет. Взмахом руки я позволил двойнику развеяться. Миша перевёл дух.

— Сэр Мортегар, — перешла Боргента на официальный тон, — вы, конечно, глава клана, но я бы вас попросила не вмешиваться, когда я занимаюсь со своим учеником. Если вас не затруднит, разумеется.

И двинулась к Мише, не дожидаясь ответа. Я открыл было рот, но Авелла в мгновение ока очутилась рядом со мной и, почти ткнувшись носом в мой нос, сказала:

— Тс!

— Да? — шёпотом спросил я.

— Ага, — кивнула Авелла. — Отстань от них.

Я посмотрел, как Боргента что-то объясняет Мише, стоя чуть ближе, чем надо бы…

Знаешь, Мортегар, когда я на тебя смотрю, у меня возникает странное чувство. Как будто мой будущий муж будет как-то связан с тобой.

Я улыбнулся. Вот, оказывается, куда вела одна из нитей. И не накосячил я, а всё сделал правильно. Надо будет при случае Лореотису высказать, когда у этих двоих всё станет более очевидным.

— Ну что? Как прошёл совет? — спросила Авелла, взяв меня за руку.

— Прекрасно, — пожал я плечами. — Дамонт в бешенстве, Логоамар деморализован, наверное, сейчас нажрётся. Денсаоли взяла быка за рога, и твоя мама теперь свободна. А нам пора двигаться. Эй, ребята! — повысил я голос. — Давайте все сюда. Последний инструктаж.