— Не меня, — огрызнулась Натсэ. — Итак, прекрасно. Талли — богиня. Хорошо. При чём тут ты? Ты, и всё то безумие, что ты устроил.
Мелаирим помолчал, глядя на ребёнка, и Натсэ сделала шаг в сторону, чтобы загородить девочку от его взгляда. Мелаирим устало прикрыл глаза.
— Эта цепь ковалась долгие годы. И ты видишь лишь последние звенья. Если бы я не освободил Огонь, ребёнок не стал бы богом. Не стану врать, что я всё планировал именно так.
— Богиней должна была стать дочь Анемуруда?
— Нет. У неё не было таких задатков. Она была бы просто хозяйкой Огня. Но — увы! — Талли не дожила до этого дня. А та, что заняла её тело, испугалась и не приняла…
— Она не испугалась! — перебила его Натсэ. — Она не пожелала участвовать в твоём безумном плане.
— А лучше бы пожелала, — прошептал Мелаирим. — Тогда она осталась бы живой. И я…
Он опять впал в задумчивость, кажется, позабыв, где находится. Натсэ привела его в чувства вопросом:
— Так что ты собрался делать с Маленькой Талли? И зачем?
— Что? — вздрогнул Мелаирим. — А, да… Прости. Мне нужно… Впрочем, время есть. Да. Я хочу сделать из неё свою преемницу. Когда я умру — а это произойдёт довольно скоро — она займёт моё место.
— И станет богиней? — уточнила Натсэ.
— Нет. Это исключено, — покачал головой Мелаирим. — Этого я позволить не могу.
— Что-то я запуталась.
— Все запутались. Просто… Если она станет богиней, ей придётся сразиться с противником, который, вполне возможно, уничтожит её. Затем — этот мир целиком. А потом — все остальные миры. Один за другим. Мироздание перестанет существовать. Я не настолько верю в богов, чтобы довериться им. Я верю в Стихии. Со Стихий всё началось — Стихиями и закончится. Наш мир всего лишь переходит в новую эру. Эру Огня. И гарантом его господства и смирения будет эта девочка. — Мелаирим как будто смотрел сквозь Натсэ на спящую Талли.
Натсэ несколько секунд размышляла над его словами, а потом в голове вдруг сложились два кусочка головоломки, и она выкрикнула:
— Так ты
Мелаирим, сложив руки на груди, как-то виновато съёжился, а Натсэ продолжала говорить, понизив голос. Понимание накатывало на неё, как морские волны:
— Четыре Стихии, управляемые Сердцами, и — ещё одна, та, которой сейчас управляет твоя безмозглая башка. Пять Стихий, две из которых — Огонь. Вот зачем тебе Сердце! Ты хочешь объединить два Огня? Связать их вновь?
— И я это сделаю, — твёрдо сказал Мелаирим.
— И что? Всё равно Огонь будет настолько сильнее остальных…
— Ты так говоришь, как будто бы это плохо.
Натсэ осеклась и, прищурившись, всмотрелась в лицо Мелаирима. Оно как будто даже помолодело.
— Зачем? — шёпотом спросила она. — Зачем тебе господство Огня? Я не в силах тебя понять, Мелаирим. Для чего ты всё это делаешь? Почему тебе доверился Анемуруд? Почему ты отверг предложение мира? Что тебе даёт Огонь?! Ты даже не прирождённый маг Огня. Ты — маг Земли. Почему Огонь?
Мелаирим тихонько рассмеялся, и Натсэ с ужасом увидела слёзы, бегущие по его сухим морщинистым щекам.
— Почему, почему, почему… — бормотал Мелаирим. — А почему ты находишься здесь? Почему ты плачешь, но остаёшься здесь?
Он вытянул дрожащие руки, и на ладонях вспыхнул огонь. Натсэ напряглась, но это была не атака. В наполненных слезами глазах безумного старика плясало не то отражение, не то самостоятельное пламя. Огни факелов вытянулись к потолку.
— Почему Мортегар прилетел сюда, спасать тебя, хотя знал, что силёнок не хватит, и что ты здесь не в плену? — продолжал Мелаирим, трясясь, как в припадке. — Почему дочь рода Кенса, плюнув на все условности и предрассудки, разделила ложе не только с законным мужем, но и с тобой? Миллионы разных «почему», и на все — лишь один ответ.
Натсэ содрогнулась и отступила, когда Мелаирим поднёс ладони к лицу и стал не то умываться огнём, не то пожирать его. Пламя перетекло внутрь него, и когда он опустил руки, возглас изумления рванулся наружу, но умер, подчинившись стальной воле хозяйки.
Мелаирим вновь выглядел на свой возраст. Почернели волосы, выпрямилась спина, разгладились морщины.
— Такой вид безумия, как любовь, — произнёс он твёрдым голосом. — Мне повезло полюбить Стихию. Она лишила меня разума. И теперь мой разум принадлежит ей. Навеки.
Он развернулся и вышел. С тихим стуком камень сошёлся в одно целое — «закрылась дверь». А Натсэ всё ещё смотрела туда, где только что стоял безумный человек, раскрывший перед ней все глубины своей души. Глубины, которых там и не было вовсе.
Натсэ опустилась на краешек кровати, бросила взгляд на Маленькую Талли. Та спала, её словно бы и не коснулось всё, что происходило здесь. Спала и улыбалась во сне. Что-то ей снилось светлое и прекрасное. Девочка, судьба которой уже предсказана, и в ней места не будет детству и счастью. Богиня. Или повелительница Огня.
Сильнее, чем прежде, Натсэ почувствовала, как они близки с нею. У обеих украли детство, обеих поставили перед фактом: ты должна.
— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала Натсэ не то ей, не то сама себе, и пожала девочке руку. Пальцы той слабо отозвались на прикосновение.
