Калли не была в порядке, но Дерек знал, что этот вечер будет её преследовать. Он видел достаточно её шрамов, чтобы понимать, что чувство вины липло к ней сильнее, чем к большинству людей. Но Калли кивнула, чтобы дать знать — она слышала, что он говорил на самом деле.
Дерек остановился на следующем перекрёстке. Трафик был минимальным, позади них никого не было.
— Что хочешь делать дальше?
— Закопаться в какую-нибудь нору?
— Не вариант. Попробуй ещё раз.
— Мне не помешает несколько дней в постели. Ты можешь присоединиться. Так пойдёт?
— Заманчиво, но никаких пряток, — Дерек не стал бы стыдить её. Он не стал бы использовать увиденное в будущих ссорах.
Тот факт, что он спрашивает, чего она хочет, значил многое. Дереку нравилось устанавливать расписание. Готовность поделиться этим говорила о многом. Над ними нависало столько обязательств, и Калли казалось, что давление Заклинателя Душ на Дерека было как никогда сильным. Он подкидывал задания буквально через день. Должно быть, Заклинатель выжимает из него
— Я не готова встречаться с Заклинателем Душ. У меня есть вопросы, но…
— Но тебе не нужно, чтобы он сейчас ковырялся в твоём сердце?
— Именно.
— Тогда ты не против выследить Малыша Ди? — он включил поворотник, показывающий его намерение направиться к Плазе.
— Ага, но имя действительно дерьмовое, — попытка шутить была жалкой, но это облегчило некоторое напряжение между лопатками.
— Людям никогда не удаётся выбирать себе прозвища, — Дерек надавил на газ, и они отправились выяснять, кто убил Каллена.
— А у тебя когда-нибудь было прозвище? — Калли почти улыбнулась. Сосредоточившись на решении проблемы и на мужчине рядом, было куда проще запихать гору чувства вины в дальние уголки разума. Это чувство не будет ждать там вечно, но если можно получить час-другой без купания в сожалении, Калли собиралась этим воспользоваться.
— Если бы и было, то я бы тебе не сказал, — ответил Дерек.
— Почему нет?
— Потому что никто не выбирает себе прозвище. Отстой. А что, у тебя было хорошее прозвище?
— Один учитель называл меня Дельгадо.
— Это не считается. Тебя на самом деле так зовут.
— Ты действительно станешь утаивать это от меня? Ты сегодня видел ужасно много позорного дерьма с моей стороны, — Калли разыграла это как шутку, но правда в этих словах всё равно звенела громко.
Дерек заворчал, низко и гортанно, но затем так же хрипло сказал:
— Оладушек.
— Что? — выдавила Калли между взрывами хохота. Она нуждалась в этом. Она позволила веселью наполнить лёгкие до такой степени, что те крепко прижались к рёбрам. Ноющая боль была даже желанной.
Дерек почесал якобы зачесавшееся место на виске, но всё равно ответил:
— Когда мне было восемь, я проходил через оладушковую фазу. Только оладушки и ел.
— Оладушки, значит?
— Ну, в то время я ещё не вытянулся в рост, так что я был низеньким и пухленьким. Маменькин оладушек, — он закатил глаза, и Калли рассмеялась ещё громче.
— Я не могу представить тебя оладушком, но могу как-нибудь приготовить утром оладьи.
— Нет. Я их разлюбил. Сухие завтраки отлично сгодятся, куколка.
— Прошло много лет. Как это ты всё ещё не переносишь оладьи?
Дерек ответил лёгкой улыбкой и пожатием плеч. Справедливо.
Фонарные столбы по обе стороны дороги начали менять форму — от изогнутых фонарей на шоссе до железных столбов. Здания теснились всё ближе и ближе друг к другу с каждым кварталом, пока кирпичная кладка одного дома и соседняя витрина не начали сливаться в рассеянном свете. Скоро они доберутся до Плазы, и по Калли вновь ударило осознание, что ей придётся выполнить свою работу. Этот адреналин сжал её лёгкие, но в то же время отбросил остатки удушающей вины.
Калли не знала, как она будет налаживать отношения с матерью (и
— Что тебе известно про этого Малыша Ди? — спросила Калли. В этот раз она даже не захихикала над прозвищем этого засранца.
— Мелкий дилер, насколько мне известно.
— Видимо, он решил развиваться в новом направлении.
— Видимо так.
Калли не знала наверняка, но если этот парень пошёл к Джарроду, чтобы найти людей, которые настолько отчаялись, что арендуют души у нелегала, то он делал это не просто так. И причина, наверное, в деньгах. Или в наркотиках. В любом случае, она сомневалась в его верности. Любой, кто достаточно хладнокровен, чтобы убить подростка, не мог иметь высокие моральные стандарты.
— Думаешь, он по-прежнему продаёт у Плазы, если переключился на наёмные убийства? — Калли удивилась тому, сколько яда просочилось в её голос. В её мозгу существовал крошечный фрагмент, который желал возмездия, когда она видела подобные зверства. В прошлом она приберегала такие чувства для защиты Джоша, её кузин и тёти. Но Калли видела ту страшную перемену на лице Дерека в ночь, когда они нашли тело Каллена. Вот за что ей требовалось возмездие.
Дерек склонил голову набок.
— Деньги есть деньги.
