— Ты один раз смастерил полочку для специй, — её губы подёргивались. Желание улыбнуться, насладиться этим начало переполнять её.
— Но это же была чертовски хорошая полочка для специй, верно? — он рассмеялся, потому что на самом деле полочка была крошечной.
— Она всё ещё сохранилась? — спросил Дерек у Зары.
— Что? Нет. Зачем мне полочка для специй? В этом доме только свежие травы, — сказала мать Калли.
— Она хочет сказать, что никогда не готовит. Только когда я её умоляю, — произнёс Джош заговорщическим тоном.
Зара шлёпнула его кухонным полотенцем, а Калли резко втянула воздух от укола ревности в висках. Они всегда такие. Игривые и улыбающиеся. У неё никогда не было такого с Зарой. Она никогда не была любимицей. Чёрт, да даже кот больше любил Джоша, а она спасала эту тварь.
Ладонь Дерека легла на изгиб поясницы Калли. Он вообще не пошевелился, и остальные этого не видели, но он надавил достаточно сильно, чтобы напомнить ей о почве под ногами. Если Джош и Зара имели общие корни, то он всё равно оставался с ней. Она не одна. Это не утихомирило раздражённую ревность, но помогло не зацикливаться на том, чего у неё не было. Может, этого достаточно.
— Если бы твоя сестра не держала тебя взаперти, у меня бы раньше появилась причина взяться за готовку, — сказала Зара.
Калли прикусила губу.
— Вы двое сядете или как? — спросила Зара, и Калли вынуждена была признать, что в другой ситуации это было бы грубо. Она просто не планировала, как на самом деле будет сидеть за столом с двумя пользователями магии душ и сумеет пользоваться столовыми приборами.
В глубине души она молилась, что если сесть на равном расстоянии от Зары и Джоша, то её бонусная душа и его слегка общипанная уравновесят друг друга, но Калли достаточно бывала в общественных местах, чтобы понимать — это так не работает. Её кожа металась между двумя состояниями, и это ещё хуже.
— Помнишь, как я говорила тебе, что не могу слишком приближаться к людям, которые арендуют души? — Калли пыталась обойти их последнюю стычку, где Зара знатно поорала и хлопнула дверью в завершение встречи.
Зара закатила глаза.
— Ты слишком много общаешься со своей придурковатой кузиной. Ты не волшебная.
Зара помахала руками, чтобы подчеркнуть, какой «не волшебной» она считала Калли. Затем её мать сделала пару шагов в их сторону и встала возле стула Джоша, продолжив:
— Никто здесь не арендует души.
— Я это чувствую, мама, — просто сказала Калли. Однако умеренный жар в её ладонях не был виден.
— Сегодня главное — это Джош. Почему ты всё портишь, обвиняя твою семью в такой грязи? И перед посторонним человеком. Не так возносятся в Рай.
— Он не посторонний. Если ты с ним не знакома, это ещё не делает его посторонним для всех остальных.
Калли уже открыла рот и приготовилась продолжить в том же душе, но её мать метнулась вперёд настолько, что её нос мог бы задеть подбородок Калли.
— Ты всё прекрасно знаешь, Каллиопа. Дельгадо — на первом месте, и что бы там ни было, он — не один из нас. Тебе надо сосредоточиться на твоей семье, а не добавлять себе грехов, в которых надо покаяться. Количество грехов, которые ты совершила, спустив трусики, и так, наверное, уже перевалило за несколько десятков.
Калли никогда не была агрессивной личностью. Даже в детстве она предпочитала прятаться, а не встречать последствия лицом к лицу. А в её районе и её доме это обычно означало не допускать, чтобы из тебя выбили всё дерьмо.
Однако теперь она стала другой. И это не к лучшему. Бл*дь, не оставалось никаких сомнений, что душивший её гнев — это хороший знак. Лассо, которое пылающими кольцами опутывало её мозг, было куда болезненнее жара, тлеющего в её ладонях. В теле её матери находилась одна арендованная душа, и жар в ладонях Калли был терпимым, хоть и причинял дискомфорт. А вот желание отвесить матери пощёчину? Это уже другой разговор.
Калли не собиралась опускаться до такого и бить свою мать. Пытаться пристыдить её сексом — подлый ход, но по-своему это сработало.
— Я сказала тебе, что дополнительная душа в твоём теле представляет для меня проблему. Чего ты ко мне лезешь? — ледяной тон должен был предупредить Зару, что вот-вот произойдёт нечто плохое. Бесстрастный тон у Дельгадо всегда равнялся чистой ярости или расплате где-то на горизонте.
Калли сделала три глотка пива. Бутылка разогрелась в её руках.
— А я сказала тебе, что ты совсем завралась с этой магической ерундой. В этом доме мы не верим в магию. Ты молишься. Ты каешься. Ты возносишься на небеса. Ты всегда хотела испортить всё для всех остальных в этой семье. Всё не сводится к тебе.
— Вот уж согласна, — пробормотала Калли. Она резко ударила открытым горлышком пивной бутылки по грудной клетке Зары и послала безмолвный зов всем и всему, что не принадлежало ей, выскочить наружу.
Калли смотрела, как радужный свет струится в коричневое стекло. То, как злобная улыбка на лице её матери померкла, когда арендованная душа ушла из неё, доставило Калли жестокое удовольствие, которое многие годы будет преследовать её и вызывать отвращение.
