– Я вот что хочу сказать, – улучив момент, сказал Дубко Богданову. – Я насчет Кучильо… Куда нам его девать? Судя по всему, нас ждут веселые приключения. А он человек гражданский…
– Он солдат, – возразил Богданов. – В Никарагуа все солдаты. Весь вопрос в том, кто на чьей стороне сражается.
– И все-таки, – сказал Дубко.
– Я уже говорил с ним на эту тему, – сказал Богданов. – Это он мне сказал, что в Никарагуа сейчас все солдаты. Он не хочет оставаться в стороне. Он хочет пойти с нами. Говорит, что это его война. А мы с тобой – всего лишь его временные соратники.
– Наверно, он прав, – задумчиво произнес Дубко. – Но все равно он догадывается, что его может ждать на том острове, да и по пути тоже?
– И об этом я у него спрашивал. Он сказал, что то же самое ожидает и всех нас.
И Пахаро, и все его товарищи были готовы к тому, чтобы умереть. Конечно, такая готовность была у каждого своя. Тут все просто и понятно. У каждого своя жизнь, значит, и смерть у каждого тоже своя. И все же было в этой готовности нечто общее, что объединяло всех этих людей, сидящих в сырой яме и ждущих смерти. Всего их было четырнадцать человек, и каждый знал, как именно он умрет. Решили так. Как только их вытащат из этой ямы и будет понятно, что смерть совсем уже на подходе, каждый из них тотчас же бросится на какого-то своего врага, вцепится ему в горло – руками или зубами, как получится, – и не разожмет хватку до самого последнего момента. Кто окажется поблизости, в того и вцепится: в сомосовского гвардейца, в наемника из «эскадрона смерти», в какого-нибудь типа, кто будет снимать фильм… Все они враги, все достойны смерти. Так что четырнадцать бойцов еще дадут свой последний бой. И никто не дрогнет в последнюю минуту, никто не попросит пощады.
Если ты солдат и ты знаешь, что скоро должен умереть, и ты смирился с тем, что должен умереть, то очень важно, как именно ты умрешь. Смерть смерти рознь. Солдат должен умирать правильно, с пользой. Это солдата успокаивает и вдохновляет перед его последним боем.
– А вот мне будет трудно, – угрюмо произнес Пастор. – У меня нога болит. Как же я с одной ногой-то?..
– Ничего, – успокоил его Пахаро. – Будем с тобой рядом. В случае чего я помогу.
– Да, помоги, – сказал Пастор. – Помоги. Чтобы и я тоже, как все…
…Шло время, но отчего-то их никто не тревожил. Наверху слышались чьи-то шаги и голоса, но в яму никто не заглядывал. Лишь однажды чья-то рука отодвинула жерди и спустила на веревке канистру с водой. И все.
– Кажется, что-то у них не так, – заметил один из пленников – Ризадо. – Что-то пошло не по плану. Иначе бы нас давно уже… А нам, наоборот, дали воды. Что бы это все значило?
Но никто ничего не ответил на все эти вопросы и предположения. Ну а что тут можно было ответить? Никто ничего не знал. Всем только и оставалось, что ждать.
В конспиративной квартире было двое – резидент советской разведки и один из агентов. Говорили о недавних событиях в Принсапольке.
– Значит, съемочная группа все-таки прибыла в Принсапольку? – уточнил резидент.
– Да, – ответил агент. – Как мы и предполагали, по морю. В Принсапольке их, конечно, встретили. Двое американцев и при них шестеро боевиков из «эскадрона смерти».
– Что за американцы? – поинтересовался резидент.
– Из разведки, – ответил агент. – Два мастера всяких заплечных дел – некто Крис Баум и Арон Бергман.
– Понятно, – кивнул резидент. – И что же дальше?
– А дальше прибывшие выгрузили на пристань свое оборудование. Ну там всякие кинокамеры, юпитеры и тому подобное. И как только они все это добро выгрузили, тотчас же по нему и шарахнули! Говорят, целых четыре взрыва! От всех этих кинокамер и юпитеров остались одни клочья.
– А от американцев?
– Кажется, все они живы. Взрывы были специальными, направленными. Никаких осколков и прочих поражающих факторов. Ну, может, кого-то обломками и задело, я не знаю. Мой источник в Принсапольке ничего такого не говорил. Погибшие, впрочем, были, шестеро боевиков из «эскадрона смерти». Сразу после взрывов они пытались прочесать местность, ну и…
– А что же съемочная группа?
– Она тотчас же уселась на пароход и отбыла обратно. Вместе с теми двумя американцами. Я так думаю, что в Пуэрто-Кабесас. Там имеется представительство американской разведки. Ну и вообще оттуда ближе до Америки. Не думаю, что после произошедшего киношники захотят оставаться в Никарагуа. Напугались ребятишки…
– Похоже, все сделано умело и профессионально, – заметил резидент.
– Так и есть, – согласился агент.
– Ну, и что ты по этому поводу думаешь? – спросил резидент.
– То же самое, что и вы, – усмехнулся агент. – Тут, скорее всего, действовал советский спецназ.
