— Не знаете. Вы, например, не знаете, что понадобилось Сатоми Кайзеру — это его новое имя — в том баре. Который не столько бар, сколько бардак.
Констанс замерла, ожидая какой-то гадости — и не ошиблась.
— Он пришел договариваться о найме, с кем бы вы думали? Полковником Ольгердом, бывшим подчиненным и другом Нейгала. Они решили скинуться небольшой компанией ветеранов «Бессметных» и нанять специалиста. Предметом торга была, представьте себе, голова вашего покойного слуги. Молодой человек назначил твердую цену: ветераны должны приложить некоторые усилия для перевода вас, сударыня, и ваших родичей, в категорию государевых пленников из категории пленников частных. Ветераны посоветовались и решили, что цена их не устраивает. От денег юноша отказался — зря, неплохие деньги — и сделка, таким образом, не состоялась. Сатоми Кайзер, он же Суна Ричард, исчез в волнах, а ветераны наняли другого спеца, более покладистого. Он называет себя Хорицу — «закон». Такой юморист…
— Неужели этот камуфляж — чтобы скрыться от этого господина закона? — Констанс с сомнением хмыкнула.
— Нет, он совсем для других целей. Но о них потом. Дело в том, дражайшая доминатрикс, что это Бессмертные думали, будто нанимают Хорицу. На самом деле они наняли меня.
— В таком виде? — искренне изумилась Констанс.
— Нет, в космопорту я пользовался гримом. Это сейчас на меня повесили такое, что одним гримом не обойтись. Меня, видите ли, вызывало начальство — напомнить мне, что я обязан дому Рива службой. И я получил задание, а также сэтто… Вы уже знакомы с действием сэтто «красная карта», верно? Название сэтто «белая карта» говорит само за себя. А мне вот досталось сэтто «черная карта». Это значит, сударыня, что я никогда и ни при каких обстоятельствах не имею права рассказывать, что получил задание с самого верха. Я не могу прибегать к помощи синоби и должен располагать только своей собственной агентурной сетью. И в случае провала — я должен брать все на себя и отвечать за все один.
— Как я понимаю, первое правило вы уже нарушили.
— Несомненно. Но что-то подсказывает мне, сударыня, что вы меня не выдадите. То ли вера в вашу безупречную репутацию, то ли тот факт, что вы тут надежно заперты. А вообще-то мне все равно, узнает кто-то об этом разговоре или нет. Я даже разглашу вам суть моего задания. Мне приказано найти и убить убийцу Лорел Шнайдер-Бон.
— А ну вставай! Просыпайся давай! Просыпайся, а то с койки сброшу!
Дик не без напряжения вырвался из сна, рывком сел и тут же привычно треснулся макушкой о верхнюю койку.
— Я что, — прокряхтел он, растирая макушку, — опять стонал?
— Стонал он! — фыркнул Петер. — Если бы он стонал! Я бы даже и ухом не повел! Храпел ты, вот что. Храпел как морж!
— Ну, извините, — Дик перевернулся на живот. — Я больше не буду.
— Да уж постарайся, — пробурчал Петер, заворачиваясь в одеяло.
Дик постарался — но не смог заснуть. В кубрике на шестнадцать человек, из которых храпели по меньшей мере семеро (их рулады Петера почему-то совсем не тревожили), заснуть, если уж тебя разбудили среди ночи, было подвигом.
Кроме того, заснуть помешало бы нарастающее давление в мочевом пузыре, а главное — отвратительное ощущение напряженности где-то за ушами и железистой кислоты во рту.
Юноша влез в брюки и свитер, на которых спал, осторожно спустился со среднего яруса на пол и натянул покореженные частой экстренной сушкой ботинки. Тощая пачка сигарет перебралась из-под подушки за пазуху. Петер ему в первый же день объяснил, что здесь людям можно доверить свою жизнь — но не свое курево. На третий день Дик понял, почему. А сейчас шла уже третья неделя, и подаренные Габо сигареты с каждым днем становились все драгоценнее. Большинство курило сушеные водоросли. Дик тоже, но напряженность за ушами они не снимали. Только нормальная сигарета на ночь давала заснуть спокойно.
Сначала Дик выкуривал одну в день. Потом половину в день. Потом сократился до трети. Но сколько ни сокращайся — а сигарет не становится больше. Дик вынул из пачки ту, от которой осталась треть и заложил за ухо, а пачку с последней оставшейся спрятал за пазуху.
На холодной и ветреной палубе пришлось кутаться в плащ. Дик взял с коридорной вешалки у туалета первый попавшийся — все равно у всех были одинаковые. Армейские, стандартные, безразмерные, затрепанные и рваные. Как всё здесь.
