— Он самый, не прикидывайся. Он после того, как его личность перенесли в клона, вообще спятил. Понимаешь, для этой процедуры мозг хозяина сканируют полностью. Считывают все связи — и при этом разрушают. А при помощи другого наношлема в мозгу клона, детском мозгу, эти связи воссоздают с максимальной точностью. Мы, — женщина усмехнулась, — не можем сказать, что именно записано в каждой конкретной цепочке. Но лишь до тех пор, пока эту цепочку не воспроизвели в другом мозгу. Но, несмотря на все усилия сохранить мозг клона чистым, связи в нем все-таки образуются. Хозяин ведь не хочет получить тело, делающее под себя — он тренирует рефлексы клона. Воспрепятствовать образованию зачатков личности невозможно. И вот на эту зачаточную личность обрушиваются воспоминания человека зрелого. Даже старого… Знаешь, мальчик, бывает так, что человек владеет нужной информацией — но извлечь ее уже никак невозможно. Один раз клану потребовалось узнать, что содержится в мозгу умирающего синоби. Он проник туда, куда должен был и добыл требуемую информацию, но не сумел с ней уйти. Он попал к связному смертельно раненым, и все, что тот мог — считать все связи за последние сорок шесть часов. А потом стали искать добровольца для имплантации этой связи… Вызвалась я. Мне было тринадцать лет.
Она не лгала. Такие глаза не лгут. Или за девяносто лет жизнь можно научиться и так лгать?
— Просто странно, что не использовали гема, — проговорил Дик.
— Гем просто не смог бы ничего рассказать об увиденном. Потому что не смог бы понять. Нужен был мозг достаточно юный, но при этом… компетентный. В меру. Информацию записали, я подробно изложила все, что стало отныне частью моей памяти… а потом это стерли.
— И вы год не могли понять, где правая рука, где левая.
— А сны о том, как меня убивают из игольника, и сейчас иногда вижу, — улыбнулась старушка. — За несколько часов кусок чужой памяти стал моей и перезаписался в другой участок. Переживание смерти сильно впечатляет…
Аэша Ли написала пальцем на пыльном полу «впечатление» — знаками «печать» и «образ».
— И если мне с головой хватило сорока шести часов чужой жизни, чтобы целый год чувствовать себя… неуверенно — то понятно, почему каждый пятый из тех, кто переносил в клона свою личность, идет вразнос.
«И эти люди», — подумал Дик, — «удивляются, что мы верим в ад… А сами мучают друг друга как демоны»
— Зачем вы рассказываете мне все это?
— Чтобы ты знал, с кем твоя война.
— Эта война сегодня закончилась. Я не враждую против калек.
— Даже если калеки угрожают твоим близким? Боя, великодушие, за которое расплачиваются другие, может показаться кому-то добродетелью — но не мне…
— Я не сказал, что не убью его, если понадобится. Я сказал, что он мне больше не враг.
— Ну, если речь идет о твоем личном отношении и не более того — то здесь ты волен распорядиться собой как угодно.
— Вы сказали, чем готовы расплатиться со мной. Но чего вы хотите от меня?
— Я же сказала: того же, что и ты сам. Мира с Империей, перестройки экономики, по возможности — освобождения гемов. Просто продолжай в том же духе, а мы поможем.
Дик расставил бы приоритеты иначе, но тут особенно перебирать не приходилось. Он, по правде говоря, чувствовал себя неловко. Он знал, что дьяволу нельзя продавать душу, и готов был отстоять свою любой ценой — но что делать, когда дьявол не хочет твоей души, а вместо этого предлагает свою?
— Но это же… измена.
— Несомненно, — сказала старушка, — если меня — или, скажем, Ройе, поймают за руку, мы будем казнены как изменники. Но сама я смотрю на вещи несколько иначе, боя. Изменой было бы позволить дому Рива погибнуть в безнадежной войне или сгнить на задворках человеческой цивилизации.
И тут Дик понял, что перед ним не дьявол, а просто очень усталая старая женщина.
— Что я должен делать?
— Вернуться к Ройе. Подлечиться. Подучиться. Словом, то, что ты собирался сделать и так. Мы сейчас переправим тебя на экостанцию, как и хотел Ройе. Легенда такая: Шана отошла в туалет, ты решил помочь старушке-фермерше, перенапрягся и потерял сознание, пришел в себя в фермерском глайдере, попросил отвезти себя на экостанцию.
Мне придется начать врать друзьям, с тоской подумал Дик. А ведь раньше я никогда им не врал.
Мало что могло испортить Этану Лееву расположение духа, поскольку оно постоянно пребывало где-то близко к точке замерзания. Поэтому он нисколько не расстроился, когда мальчишка, о котором хлопотал Ройе, попросту не появился на месте встречи. Мальчишки есть мальчишки, глупо ждать от них ответственности, обязательности, исполнительности — ну и прочих качеств, присущих людям взрослым. Леев спокойно выслушал всхлипывающую девчонку, растерянно объяснявшую, что вот он только что здесь был — и куда-то пропал, пожал плечами, сел в свой двухместный скутер и вернулся обратно на экостанцию.
