Мятежный (ЛП) полностью

— Ты думала, что знаешь меня? — Его возмущение словно некий осязаемый предмет. — Это я думал, что знаю тебя! Какого хрена, Мелани? Где твоё колье?! Я нахожу тебя в комнате с каким-то хлыщом! Ты мне скажи, какого хрена. Это у тебя внутри целые катакомбы, принцесса, я здесь не единственный грёбаный лжец!

Раздаётся стук, и внутрь заглядывает парень с прилизанными волосами.

— Я уже готов, жду тебя. Дерек остаётся здесь — в резерве…

— Леон, мне нужно немного времени, — перебивает Грейсон, проходя через комнату и захлопывая дверь перед его носом, но делает это недостаточно быстро. Не раньше, чем я успеваю увидеть человека. И узнать этого высокого, долговязого мужчину.

Я видела его именно тогда, когда недавно в выходные навещала Брук, а потом улизнула одна в «Андеграунд», чтобы умолять об отсрочке долга.

Отсрочка? Ты можешь поработать над нашими членами, как тебе такое предложение, леди?

Я кидаю взгляд на Грея, и меня охватывает ещё более ужасное осознание, и с жуткой болью в животе ко мне наконец-то приходит понимание.

Грейсон, тот тощий парень, которого он назвал Леоном, и та группа парней, которые смеялись надо мной, когда я просила дать мне больше времени; они хозяева и повелители «Андеграунда».

Долговязый уродливый парень смотрел на Грейсона, как на божество, и именно он хотел трахнуть меня в качестве оплаты. Оплаты моего долга. Обессиленно задыхаюсь от осознания этого, на меня накатывают волны тошноты, и я хватаюсь за живот.

— О боже, ты один из них.

Он бросает взгляд на закрытую дверь, потом на меня и говорит:

— Если он тронет тебя хоть пальцем, я отрежу его, да поможет мне Бог, я отрежу их все до единого…

— О боже!

У меня подкашиваются ноги, и, прикрыв рот ладонью, я сажусь на край кровати. Раскачиваюсь вперёд и назад, потому что он не просто лжец, он…

Он…

Я не знаю, кто он.

Внезапно я вспоминаю, как мы впервые встретились… Господи, неужели он следил за мной?

А те мужчины? Неужели он тот парень… тот парень, который отвёз меня домой, а потом ушёл весь в крови?

Это невозможно. Нет. Невозможно.

Я сгибаюсь пополам и держусь за живот, стараясь сдержать рвоту.

— Боже.

— Принцесса, — чуть не с трепетом шепчет Грейсон это слово, направляясь ко мне.

Подлец!

Я вскакиваю на ноги и вытягиваю руку, чтобы удержать его на расстоянии.

— Нет! Стой. Оставайся там, не трогай меня. Просто скажи мне одну вещь… — Меня атакует боль, а в памяти всплывают и множатся другие эпизоды.

Враньё… враньё… враньё…

Я с трудом заставляю себя говорить.

— Ты выбиваешь долги? — Смотрю на Грейсона, и перед глазами всё расплывается от слёз, как будто этот ублюдок недостаточно заставил меня сегодня поплакать. — Ты пришёл взять с меня деньги?

— Так ты обо мне думаешь? — тихо спрашивает Грейсон, стоя в паре метров от меня, а вокруг него бурлит энергия, способная поспорить с торнадо.

Во мне клокочет запредельная ярость, я тянусь к подолу своей футболки.

— Тогда вперёд! — Срываю через голову футболку, скидываю шорты, подбрасываю их ногой в воздух в его сторону. — Забирай. Давай покончим с этим. Наверняка ты получил часть долга за все те разы, когда меня трахал? — Потом начинаю стягивать с себя стринги. — Так сколько же ещё осталось? Сколько? А? — Я отбрасываю трусики в сторону и остаюсь перед ним стоять совершенно голая. — Сколько, Грейсон?

Он застыл как статуя, его глаза сверкают, тогда я подбираю свою футболку, сжимаю в кулак и бросаю её в него.

— Ну же, давай покончим с этим. Просто скажи, сколько раз для этого потребуется с тобой трахнуться.

Он хватает футболку, в одно мгновение преодолевает расстояние между нами, прижимает её к моей груди и тихо и невозмутимо говорит:

— Оденься. Поговорим позже. Мне нужно повидаться с одним человеком, и у меня мало времени, Мелани. Мой отец очень болен…

— Нам не о чем говорить.

— Просто надень это, пожалуйста! — рычит он.

Всё ещё оставаясь злой, но вдруг испугавшись, я снова натягиваю футболку, а Грейсон подходит к окну и в мучительном молчании смотрит на далёкую зелёную гору.

Тишина оглушает.

Моё сердце разбито.

Я даже не сержусь. Просто чувствую, что Грейсон собрал все мои мечты, все мои надежды, все мои эмоции и поместил их в блендер, и теперь они превратились в ничто. И никогда больше не возродятся. Никогда в жизни.

— Кто ты такой? — удручённо спрашиваю я. В горле разрастается огненный ком. — Скажи мне. Скажи мне хотя бы это, Грейсон.

— Зеро — псевдоним. Потому что меня… — Он поворачивается, разводит руки, которые всегда заставляли меня чувствовать себя защищённой, обводя комнату. — Как считают многие, меня невозможно отследить.

Между нами повисает напряжённая тишина.

Взгляд Грейсона затуманивается, он бормочет, как будто не хочет ничего говорить, но какая-то порядочная его часть заставляет это сделать: