– Так он быстро бегает! – часто дыша, проговорил Сазонов.
– А я уже и жрать захотел, – буркнул Илья. – Андрей позавтракал, а нам тут трясись натощак.
– Спать надо меньше. Я же успел поесть. На вот, держи. – Ростислав на бегу достал из кармана шорт и протянул своему оголодалому товарищу маленький, с ладонь, закрученный, как запятая, банан.
– Что за гадость? – сморщился Илья.
– Не гадость. Это дорогой сорт. Съешь, голод перебивает.
Капитан Прошкин, не сбавляя темп бега, очистил банана, выкинул в ближайшую урну кожуру, запихнул себе в рот мякоть – честно говоря, ее было мало. Однако банан оказался чрезвычайно сладким, и на самом деле после него чувство голода у Ильи прошло.
Тем временем Батяня добежал до пляжа. Скинув одежду, остался в плавках и пошел к морю.
Капитан и прапорщик расположились на деревянной скамеечке в самом начале пляжа, откуда еще не отползла тень от ближайших пальм. Вокруг скамеечки кустилось неизвестное российским десантникам местное растение, чем прикрывало ее от посторонних глаз.
И вдруг Ростислав заметил, что к тумбе, возвышающейся на противоположном краю дорожки возле подвешенного на дереве мусорного мешка, на велосипеде подкатил филиппинец. На спине у него болтался неопределенного цвета рюкзак. Филиппинец вытянул из него какие-то плакаты, раскрутил их и наклеил на пузатые бока тумбы. Затем взобрался на велосипед и покатил дальше.
– Пойду гляну, – сказал Ростислав.
Через минуту он вернулся, в его руке были отодранные от тумбы фотороботы – портреты его и капитана Прошкина. При этом очень даже похожие. А еще внизу большими красными буквами было написано, что за каждого обещают вознаграждение по десять тысяч песо.
– Вот черт! – Друзья переглянулись и вместе подскочили со скамейки.
Им в головы пришла одна и та же мысль: пока Батяня плавает и фыркает в океане, они пробегутся по дорожке с тумбами.
Дорожка петляла между пальмами и клумбами. Десантники разделились: пока один срывал компромат в одном месте, другой бежал к следующей тумбе или доске с объявлениями и, пока клей не успел высохнуть, отдирал объявления с фотороботами.
Расклейщик, несмотря на то что передвигался на велосипеде, работал не спеша. И вот когда все расклеенные им объявления о розыске преступников были уничтожены, Прошкин и Сазонов переключились на его персону.
Они настигли парня у очередной тумбы.
Пока филиппинец размазывал по тумбе специальной щеточкой клей, сильные руки Ильи обхватила его за шею, зажали рот. Глаза расклейщика закатились на лоб, он тихо опустился на землю, а Ростислав в это время конфисковал у него рюкзак.
– Уходим, – прошептал Прошкин. – У нас секунд двадцать, пока у него не восстановится дыхание…
Российские десантники бесшумно скрылись с места нападения.
Возле тумбы с круглой крышей остался лежать в нелепой позе незадачливый расклейщик. Над ним со скрипом вертелось и выдавало восьмерку переднее колесо упавшего на землю ржавого велосипеда.
Капитан и прапорщик вернулись к своим лежакам. К их обоюдному сожалению, Батяни на пляже уже не было. Они рванули к бунгалу Андрея – в надежде, что тот пришел, чтобы принять душ, смыть морскую воду и переодеться. Но майора Лаврова дома не наблюдалось.
– Идем осмотрим ближайшие бары. Может, Андрей захотел пропустить стаканчик-другой, – предложил Илья.
– Идем, – согласился Ростислав.
Все равно лучшей идеи, где теперь искать Батяню, у них не было.
За столько лет работы в разных горячих точках планеты у Батяни развилась необыкновенное интуитивное чутье – он чуть ли не спиной чувствовал слежку. Кроме того, для него, как для профессионала, главное было не просто почувствовать «хвост», а еще определить, кто за ним следит, чтобы быстро придумать средства противоборства. Или неожиданно «в разворот» напасть, отключить, а в крайнем случае и ликвидировать, или, резко прибавив ходу, уйти, или раствориться в толпе. Но для этого сперва надо не спугнуть «хвост».
Батяня трусцой бежал по дорожке, ведущей к пляжу. Приостанавливался, разминал поясницу, спину, шею, делал наклоны, касаясь ладонями земли, при этом боковым зрением фиксировал, что происходило сзади. И он заметил две пары ног, что «торчали» в кустах на обочине дорожки, всегда на определенном расстоянии от него.
«Кто-то меня пасет», – подумал Батяня.
