Я глядел на разгорающийся пожар на берегу. В Ромси сегодня будет весело. Теперь, когда мы разминулись со смертью, в голове сразу зашевелились вопросы. Кто организовал столь чудовищную и лихую по своему размаху акцию? Неужели у мятежников появились союзники из южных провинций? Тогда это не просто мятеж, а настоящая война. Гибели фрегата в Адмиралтействе не простят и надавят на короля, чтобы он поднял все войска в центре и раздавил мятеж с крайней жестокостью. С другой стороны, какой идиот решил использовать боевой корабль для перевозки личного состава? С этой целью легко справились бы корветы Патрульной Службы.
Да плевать, в общем-то. Мы идем по ночной Рокане, оставив позади полыхающий берег и корветы, которые сейчас подбирают в воде спасшихся матросов. Не до нас им.
— Снизить скорость до двух узлов! — снова командует шкипер. — Гравитоны гаси!
— Кажется, вырвались, — лицо дона Ансело снова превратилось в серую маску. Он снял шляпу и дрожащей рукой провёл по лбу, вытирая испарину и жирную копоть. — Я бы сейчас с удовольствием хлебнул даже аксумского пойла. У тебя, командор, ещё остались его запасы?
— Остались, — усмехнулся я, силой воли унимая дрожь в пальцах, чтобы вытащить из кисета пахитосу. Тью увидел моё состояние и чиркнул спичкой, чтобы зажечь её. — Хорошая идея. Пошли, дружище. Давненько мы в такие переделки не попадали, а?
Эрл Эррандо теперь каждое утро просыпался с интересом: а какового оно снова ощущать себя, ну, пусть не молодым, но хотя бы в возрасте пятидесяти лет, когда тело ещё отзывается на каждое движение без боли и внутреннего дискомфорта? Оказывается, всех радостей жизни он не потерял, и открывая глаза, первым делом шевелил руками и ногами, чтобы убедиться: это не сон, это в самом деле происходит с ним. Дышалось легко, под ребрами не кололо, сердечную мышцу не схватывало в жёсткий капкан боли, от которой хотелось согнуться и медленно пропускать сквозь зубы воздух, по чуть-чуть, по капле, лишь бы не чувствовать резкие уколы в левой стороне груди.
Да что там говорить! Он за долгие годы отшельничества в своем загородном особняке вдруг подумал о женщинах, потому что ощутил потребность в плотских утехах! Этого не могло быть, эрл Эррандо все же оставался глубоким стариком, с глубокими морщинами на лбу и лице, и бодрость духа никого не вводила в заблуждение, в первую очередь верных слуг Руфина и Гайо. Впрочем, им незачем пока было знать, какие изменения происходили в организме их господина. Представлял, какое изумление испытают телохранители, когда хозяину захочется уединиться с женщиной, и посмеивался про себя. Нет, пока не стоит дразнить судьбу.
…Эрл Толессо, Руфин и Гайо приехали в Рувилию в запылённой после долгой дороги карете на третий день после того, как старый господин «восстал из мёртвых», а каменный саркофаг был закрыт тяжёлой крышкой, чтобы никто больше не мог заглянуть внутрь. Все, в том числе и лорд Кендиш Торстаг были уверены в смерти старика Эррандо, и уже через неделю вряд ли бы вспомнили о нём в пустопорожних разговорах.
Путешественники сняли две комнаты в дорожной гостинице «Пышная булка» в трёх кварталах от дворцового комплекса Блайхор. Прежде, чем эрл Эррандо сможет войти туда и встретиться с королём Аммаром, было решено купить дом. Оставаться в гостинице на долгий срок представлялось опасным. Мало ли здесь крутится людей, приезжающих из Скайдры. Кто-нибудь мог узнать эрла Толессо и неприятно удивиться. Возникнут нежелательные вопросы, слухи начнут расползаться и рано или поздно достигнут ушей Кендиша. К тому же старик не был уверен в скором разрешении дела. Порой, чтобы попасть на аудиенцию к королю, приходилось ждать по полгода. И это в лучшем случае. Эррандо ещё не решил, под каким именем он предстанет перед своим сюзереном. Плохо представлял его реакцию. Мертвец рвётся встретиться с ним? Может, это совсем другой человек, который жаждет убить короля? Но тогда его место в тюрьме!
Прятаться под чужим именем претило аристократу в десятом поколении, поэтому Эррандо пока оставил эти мысли, занятый совершенно иными заботами.
— Я нашёл небольшой домик в квартале Обувщиков, — на десятый день их пребывания в столице объявил довольный Гайо, когда эрл Толессо вместе с Руфином неторопливо обедали в зале гостиницы. Молодой егерь устало присел на лавку и с жадностью припал к кружке с пивом, которую ему пододвинул Руфин. Ополовинив её, продолжил: — Он двухэтажный, огорожен невысоким каменным забором. Там раньше жила семья одного купца, торговавшего обувью, но то ли он разорился, то ли жена у него заболела и требовалась смена климата — он переехал в Суржу. Дом выставлен на продажу.
— И почему его до сих пор не купили?
— Цена завышена, как пояснил маклер. Даже для Рувилии с её дорогой жизнью сто пятьдесят золотых крон — невероятно много.
