– Иван Аркадьевич, спасибо, ужин был восхитителен, – торжественно произнесла девушка и маршевым шагом направилась к выходу.
– Аля! – окликнул ее Клим и устремился следом. Иван Аркадьевич усмехнулся, налил себе вина, поднялся в кабинет, сел в кресло, включил телевизор и расслабленно уставился в мерцающий экран. Дело близилось к развязке, и у него было поистине чудесное настроение. Все шло так, как он хотел.
Аля выбежала из дома, чуть не сбив с ног дворецкого, который вызвался открыть ей дверь, и бросилась к лодочной станции. Она бежала по мокрой траве. Босоножки от росы стали мокрыми, она поскользнулась, упала, кубарем скатилась на глинистый берег, села и изобразила на лице неприступность, ругая себя за то, что она такая клуша. Клим, который шел следом, несомненно, видел ее позорное падение и будет сейчас над ней отчаянно издеваться. Самое неприятное было, что он не бежал за ней, а просто шел, хоть и быстро. «Мог бы напрячься и побегать немного», – недовольно подумала Алевтина. Позади нее послышался звук падающего тела, матюги, шуршание по траве, и ее женишок оказался рядом с ней в позе засушенной коллекционной бабочки.
– Аль, только не смейся надо мной, ладно? И прости меня, пожалуйста, что я все решил без тебя, я больше не буду, – приподняв голову от земли, попросил Клим и посмотрел на нее жалостливо-жалостливо…
– Весь день ты меня уговаривал выйти за тебя замуж как можно быстрее и молчал, как партизан, что уже договорился с ЗАГСом! – сдерживая смех, строго сказала Алевтина. – Значит, ты был уверен, что уговоришь меня? Ну и кто ты после этого?
– Негодяй, – сказал Клим, невинно хлопнул глазами, шутливо повалил ее на землю, привстал на локтях и заглянул в глаза. – Ты меня простила? – тихо спросил он, снова в его глазах появился тот странный блеск, и она лежала, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это выражение его лица – выражение страсти, нежности и отчаянья. – Аля, девочка моя, – прошептал он и склонился над ее лицом. У Алечки закружилась голова, она закрыла глаза, приготовилась к поцелую в губы, но Клим поцеловал ее в лоб. Она открыла глаза, Клим стоял с идиотской улыбкой на лице и протягивал ей руку. «Когда только вскочить успел», – подумала Алевтина и, игнорируя руку Клима, поднялась сама.
– Аля, – примирительно сказал Клим и попытался ее обнять. Она вырвалась и пошла в направлении коттеджа. – Аля, ну что опять случилось? – крикнул ей вслед Клим и хлопнул себя по штанам.
– Ничего, – обернулась Аля. – Ничего не случилось. Я просто устала и хочу спать.
Клим проводил девушку взглядом, поморщился и уселся на землю, хмуро глядя на воду. От воды шел легкий пар. Совсем рядом, в камышах, плеснула крупная рыба, по озеру поплыли круги.
– Эй, златоперая! – крикнул Клим. – Я тоже желание хочу загадать. Хочу быть счастливым, слышишь?! И я верю, что буду счастливым! Даже если ты мне не поможешь, я все равно буду. И мне на все плевать. Потому что я люблю ее и не хочу обижать. Поняла! Я люблю ее! – В кармане запищал мобильный. Клим сделал два глубоких вздоха и ответил: – Привет. Я не спал, только что из больницы приехал. Да, Заболоцкий выздоравливает. Я приеду через два дня… Я тоже соскучился. Все хорошо, просто я устал. Целую. И я тебя люблю, солнышко. Очень…
За спиной послышался какой-то шорох. Клим медленно положил телефон в карман и прислушался. Кто-то стоял сзади и часто дышал ему в спину, но это был не человек, так дышать могло только животное. Парализованный страхом, он сидел, не в силах обернуться. Постояв чуть меньше минуты, существо, шумно сглотнув слюну и вздохнув, потрусило по траве в сторону леса. Клим обернулся. На берегу, в нескольких шагах от него, отпечатался влажный след собачьей лапы. Судя по размеру отпечатка, собака была очень крупной. «Глафира!» – с ужасом подумал он, вскочил на ноги и помчался в коттедж. Заперев за собой дверь, он облокотился о косяк, вытер холодный пот со лба и дико расхохотался. Нервное перенапряжение последних дней и атмосфера базы сделали его шизофреником! Алевтина на его хохот не вышла. Он заглянул в комнату Заболоцкого, Аля спала, укрывшись легкой простынкой. Клим осторожно закрыл дверь, добрался до своей кровати и упал, не раздевшись, на одеяло. Он подумал о Лерочке. Ему вдруг стало жаль ее, но отчего подобное чувство возникло в душе Клима, он так понять и не смог.
