инциденту целую новую главу этой редакции книги. Если Вы не прочтете эту книгу целиком,обязательно прочтите эту главу. Это изменит ваш взгляд на принципы медицинского
исследования в Америке, по меньшей мере. Но даже все это стало простым продолжением
общей псевдо-науки, задолго до начала 70-х завербованной на службу экономических интересов
большого капитала.
Много событий случилось после первого издания этой книги, но основная история все еще
остается без изменения. К сожалению, за все эти годы книга практически не потребовала
пересмотра в расчете на современность. В области свободы выбора в области раковой терапии
новости все еще плохие.
Я вспоминаю, что слово ЛАЭТРИЛ я впервые услышал в начале лета 1971. Покойный
доктор Джон Ричардсон и я проводили короткие каникулы в Штате Орегон, пытаясь
наслаждаться природными красотами этого штата. Я говорю
доктор, который был чрезвычайно интенсивным человеком, привез с собой свой портфель. К
сожалению, он был полон не рыболовных снастей. Фактически, в нем содержалась почти
бесконечная корреспонденция, много исследовательских бумаг и книг касательно
маловероятного предмета "L-mandelonitrile-beta-glucuroniside в Лечении Человеческого Рака." Поначалу я интересовался этой темой не больше, чем формулами внутренних напряжений в
строительстве мостов. Несомненно, все это крайне занимательно для врача или инженера,профессии которых связаны с загадочными мелочами теорий и формул. Для меня пышный
зеленый лес и журчащий поток ручья были объектами, бесконечно более достойными моего
внимания, и я уверен, что мое нетерпение во время слушания начало выдавать себя. Но мой
решительный компаньон продолжал свой рассказ, вцепившись в меня хваткой бульдога. И он
настаивал, чтобы я прочитал первый проект рукописи, которую он подготовил для публикации
в журнале.
В ходе чтения этой рукописи я впервые узнал, что, при подавляющих свидетельствах
эффективности витаминной терапии рака, очевидно, находились сверхмощные силы, чья
работа заключалась в том, чтобы препятствовать продвижению этого факта. Реагируя так же
как любой нормальный человек, который услышал это утверждение, я не забывал скептически
его переспрашивать, "Кто это такие
даже не мог поверить, я был уже поставлен на ту дорогу, которая должна была привести меня к
раскрытию одной из самых удивительных историй двадцатого столетия. Честолюбивая цель
