В арабском мире реакция на иракские обстрелы Израиля была, если говорить об официальных кругах, преимущественно сдержанно-выжидательной, хотя, наверное, и не без тайного чувства удовлетворения. Но в глазах многих рядовых арабов политические акции С. Хусейна с каждой выпущенной по Израилю ракетой росли как на дрожжах. Особенно радовались палестинские беженцы. Хуже было то, что публично эту радость разделяли некоторые палестинские лидеры, что могло потом аукнуться при попытках сдвинуть с мертвой точки процесс ближневосточного урегулирования.
Вот почему, принимая в Москве 24 января членов Исполкома ООП Абу Мазена и Абд Раббо, я специально затронул эту тему. Я говорил, что если Израиль окажется втянутым в войну, поддастся на провокации Ирака, то это будет иметь крайне негативные последствия. Опасность такая есть, и мы поэтому продолжаем дипломатические усилия, чтобы предотвратить втягивание Израиля в конфликт. При этом учитываем не только фактор соотношения сил в регионе, но и резко негативную реакцию в мире на иракские обстрелы Израиля. Возможно, в арабской среде на этот счет одна реакция, но в остальных странах акции против Израиля рассматриваются как агрессия.
В тот раз взаимопонимания с собеседниками установить не удалось: мне отвечали, что ООП не поддерживает оккупацию Кувейта, но что палестинцы – вместе с Ираком в его противостоянии Соединенным Штатам и Израилю. Вот так велика была тогда сила инерции, порожденная у палестинцев многолетним удержанием Израилем оккупированных арабских территорий.
Горбачев пытается остановить войну
Операция «Буря в пустыне» была спланирована как состоящая из двух этапов – воздушного и затем наземного, если первого окажется недостаточно, чтобы заставить Багдад вывести войска из Кувейта. Воздушный этап тоже имел свои фазы. Первая преследовала цель вывести из строя систему связи и управления иракскими войсками и подавить систему ПВО с тем, чтобы обеспечить авиации союзников полную свободу и безопасность действий в воздушном пространстве Ирака и Кувейта. Потом объектами ударов должны были стать другие иракские военные объекты – штабы, воинские части, укрепления, склады, а также средства коммуникаций, включая мосты и дороги. Затем наступала очередь разного рода объектов жизнеобеспечения – электростанций, водоочистных сооружений, различных промышленных предприятий, причем не только военного назначения, а также различные правительственные здания. Программа была составлена обширная, рассчитаная на то, чтобы не только разрушить военную машину Ирака, но и основательно подорвать экономический потенциал страны.
Удары по объектам наносились с помощью крылатых ракет и бомбардировочной авиации как наземного базирования, так и авианосного. Основную тяжесть воздушной войны несли американцы, но в ней участвовали также ВВС Великобритании, Франции и ряда других стран. Были масштабно задействованы самые совершенные орудия войны, что не замедлило сказаться на результатах. Уже в первые часы войны основные иракские средства ПВО и связи были выведены из строя. А дальше все пошло как по маслу. В небе Ирака авиация союзников делала, что хотела, обходясь почти без потерь.
М.С. Горбачев, наблюдая, как масштабно и, по-видимому, разрушительно разворачивается операция «Буря в пустыне», не стал ждать и уже на вторые сутки предпринял попытку ее остановить. В середине дня 18 января он поручил нашему послу в Багдаде связаться с Саддамом Хусейном и задать ему вопрос: если в продолжающейся военной операции будет сделана пауза, то сможет ли он заявить о том, что уйдет из Кувейта? Если бы последовал ответ «да», то открывалась бы возможность ставить перед США и другими участниками операции вопрос о такой паузе.
Не дожидаясь ответа, Горбачев в тот же день в телефонном разговоре рассказал Бушу о своем новом обращении к Багдаду. При этом он развернул целую систему доводов, доказывая, что стратегические цели военной операции, мол, достигнуты и на этом можно было бы поставить точку. Горбачев говорил, что налицо политическое поражение Ирака, его военному и индустриальному потенциалу нанесен огромный, вряд ли поправимый ущерб, что агрессор наказан, ему преподан урок, что его амбиции диктовать свою волю в регионе теперь не имеют материальной основы, он ослаблен и обессилен на годы вперед. Соответственно, советовал Горбачев, пришло время подумать, в чем смысл продолжения военной акции, новых жертв. Надо вовремя остановиться, не упустить момент, ибо позже выходить из ситуации будет-де гораздо труднее.
Разумеется, в Кремле тогда никто и представить себе не мог, что воздушную войну против Ирака США запланировали вести не несколько дней, а несколько недель, причем без всяких пауз (о том, что никаких перерывов не будет до полного разгрома Ирака, Бейкер, как потом выяснилось, предупредил Азиза еще в Женеве). Поэтому, какую бы аргументацию Михаил Сергеевич ни приводил в том разговоре, впечатление на Буша она произвести не могла.
