Президент США вел разговор очень корректно, но сквозь вежливость явственно проступала твердость с примесью то ли удивления, то ли легкой иронии по поводу суждений Горбачева. Суть же высказываний президента США сводилась к следующему: нет оснований считать, что С. Хусейн согласится с предложением Горбачева; неверно, что тот военный потенциал, который позволял Ираку действовать в регионе с позиций силы, более не существует, – значительная его часть осталась в целости, что позволяет ему и далее угрожать соседям; следовательно, нельзя идти на компромиссы, когда Саддам сохранил еще значительную часть своего военного потенциала; нельзя давать ему надежды на то, что какое-то его слово, обещание вести переговоры удовлетворит коалицию; тем более это несвоевременно сейчас, когда он ведет обстрел Израиля, так как в противном случае он будет выглядеть победителем – дескать, я ударил по Израилю, и война тут же прекратилась. Поэтому мы должны не сворачивать с пути, пока не станет абсолютно ясно, что задача выполнена, то есть пока С. Хусейн не уйдет из Кувейта, причем в одностороннем порядке, без уступок и умиротворения.
Короче, по всем пунктам Горбачев напоролся на отказ. Отмечая это, я вовсе не хочу, чтобы создалось впечатление, будто этот разговор был напрасен, хотя он явно опережал события. Во-первых, он дал возможность Горбачеву четче представить себе настрой американского руководства и, соответственно, не питать иллюзий и не делать лишних телодвижений, что для политика существенно, а для престижа страны не безразлично. Во-вторых, Буш убедился в том, что несмотря на прогрессирующее ослабление и осложнение позиций Горбачева внутри страны из-за событий в Прибалтике и других обстоятельств, Кремль не собирается быть пассивным в связи с военными действиями против Ирака и что это требуется учитывать. А в-третьих (и это, наверное, главное), по ходу разговора от президента США было получено очень важное заверение, касающееся будущности Ирака как государства. Буш заявил, что не хочет, чтобы на месте Ирака оказался вакуум, чтобы эта страна стала столь слабой и бессильной, что станет дестабилизирующим фактором и, в силу этого, возможным объектом агрессии со стороны соседей. Из этого вытекала некая условная граница, за которую США не собирались заходить в процессе разрушения военного и промышленного потенциала Ирака. Весь вопрос заключался в том, где эта граница пролегает и, следовательно, как далеко США хотят успеть зайти, прежде чем Багдад их остановит своим согласием выполнить резолюции Совета Безопасности. Все, как и раньше, упиралось в позицию С. Хусейна.
В свою очередь А.А.Бессмертных, беседуя 18 января с послом США Мэтлоком, призывал Вашингтон не усугублять ситуацию, не унижать Саддама Хусейна и не загонять его в угол.
21 января был получен негативный и даже резкий ответ Багдада на инициативу М.С.Горбачева от 18 числа относительно паузы в военных действиях. Как ни прискорбно, получалось, что в этой части Буш прогнозировал лучше, чем президент СССР. Как я отметил, беседуя 26 января с палестинскими представителями, своим вызывающим ответом на упомянутое обращение президента СССР С.Хусейн фактически связал ему руки. Кстати, с такой же идеей паузы и с таким же результатом после нас к Ираку обращались югославы в качестве председателя Движения неприсоединения. Так что дело тут было не в личности обращавшихся и не в «обидах» Багдада на Москву, а в неготовности иракского руководства вернуть Кувейт. В сущности оно само блокировало мирные инициативы, неизвестно на что надеясь и даже умышленно обостряя ситуацию: 22 января иракцы взорвали и подожгли крупные резервуары с нефтью в Кувейте, а также выпустили большие объемы нефти в Персидский залив из кувейтских нефтехранилищ, а 28 января президент Ирака в телеинтервью пригрозил применить против Саудовской Аравии, где размещались основные силы МНС, и против Израиля химическое и бактериологическое оружие.
Ответом на это стал рост числа участников МНС, увеличение их финансовой поддержки, выдворение иракских дипломатов из ряда стран, усиление требований, чтобы Ирак на будущее был лишен наиболее опасных видов оружия.
«Кризисная группа»
