Со своей стороны, излагая подход Советского Союза, я отмечал, что спекуляции, которые иногда появляются в западной прессе и в прессе некоторых арабских стран относительно того, что политика СССР в отношении Персидского залива претерпевает изменения, не имеют под собой почвы. Мы продолжаем твердо стоять на тех позициях, что резолюции Совета Безопасности должны быть выполнены и Кувейт должен стать независимым государством. Другое дело, что возникают некоторые новые моменты в объективной обстановке. У нас, например, немалое беспокойство вызывают масштабы разрушений, которым подвергается Ирак. Конечно, нельзя освободить Кувейт из-под иракской оккупации, не подорвав систему жизнеобеспечения иракских воруженных сил. Но уже сейчас мы не можем не задумываться о масштабах разрушений невоенных объектов. И, понятно, не можем быть безразличными к гибели гражданского населения. Может быть, у членов коалиции начали истощаться запасы оружия точного наведения или есть какие-то соображения военного и психологического плана, но все больше и больше имеют место удары просто по площадям, особенно с помощью бомбардировщиков Б-52. Если такие масштабы этих операций сохранятся, то, думаю, мы скоро будем свидетелями сильной антиамериканской волны. Советское общественное мнение, особенно в наших южных республиках, стало проявлять по этому поводу нарастающее беспокойство, что, видимо, будет находить отражение в средствах массовой информации, а, может быть, и в официальном порядке.
Я обратил внимание турецких коллег на такой аспект этой проблемы, как удары с воздуха по ядерным, биологическим и химическим объетам Ирака. Для нас, у кого южные границы пролегают в трехстах километрах от Ирака, это вопрос достаточно серьезный. Соответствующие советские службы внимательно следят за радиационной и биологической обстановкой. Мы получаем в Москве ежедневные сводки. Пока мы не зарегистрировали ни одного отклонения от нормы, но нет гарантий, что удары по этим объектам окончены. Здесь возможны всякие неприятные неожиданности. В этой связи я просил турецкую сторону в случае появления каких-либо признаков опасности сразу же поставить нас в известность, что и было обещано. По ряду позиций наши точки зрения совпадали полностью (попытки Ирака втянуть в войну Израиль, стремление придать ей характер конфронтации между мусульманами и немусульманами, недопустимость использования оружия массового поражения, сохранение политической географии региона, признание того, что окончание войны зависит только от Багдада).
Я интересовался содержанием заявленной, но нераскрытой инициативы президента Турции Т.Озала относительно «ближневосточной конференции». Выяснилось, что ее концепция еще не выкристаллизовалась. Но было тем не менее сказано, что речь не пойдет о создании военных пактов или других военных организационных структур типа СЕНТО. Скорее, это должно быть некое подобие СБСЕ, хотя сами турки понимают, что европейская модель может не сработать на Ближнем Востоке в силу специфики обстановки, характера и нравов проживающих здесь народов. Но очень, мол, хотелось бы начать процесс разоружения и обеспечения контроля за вооружениями в этом районе, в том числе, с учетом израильского фактора. В то же время ясно, что основой обеспечения стабильности и доверия между соседними странами является экономическая база и экономическая взаимозависимость. Поэтому как вариант рассматривается идея «ближневосточного экономического сообщества», над чем Тургут Озал сейчас тоже размышляет.
В целом я покидал Анкару с чувством удовлетворения, получив, как мне казалось (и это подтвердило дальнейшее развитие событий), достаточно твердые заверения в отсутствии у Турции намерений ввязаться под занавес в военный конфликт ради территориальных приобретений за счет Ирака. В свою очередь я делился с турками своими впечатлениями от бесед на ту же тему в Тегеране, чем, может быть, как-то способствовал устранению между ними взаимных подозрений и, следовательно, уменьшению возможности впасть в ошибку, которая могла бы дорого обойтись иракскому народу.
Два подхода
Пока я находился на Среднем Востоке, в Москве произошло одно важное событие. Оно случилось не вдруг, а постепенно вызревало под воздействием ряда обстоятельств, общим знаменателем которых было растущее в СССР раздражение характером воздушной войны против Ирака. Точнее, серьезным разрушением гражданских объектов этой страны, что имело мало общего с официальной целью кампании – освобождением Кувейта. Война вообще не была нашим выбором. Но когда истек срок «паузы доброй воли», а руководство Ирака продолжало вести себя с высокомерной заносчивостью, начало войны все же воспринималось скорее как неизбежное зло, которое Багдад сам на себя и накликал. Но дни шли, и мало-помалу становилось ясно, что объектом ударов была не только военная машина Ирака, а страна как таковая, ее промышленная и иная инфраструктура. Все это сопровождалось жертвами среди мирного населения.
