В ожидании реакции Багдада мы публично ничего не могли сказать жаждавшим известий журналистам, о чем, конечно, сильно жалели. Но и времени даром Москва не теряла: очень оперативно, буквально за несколько часов подготовили и отправили от имени М.С. Горбачева целую серию посланий относительно предварительных итогов советско-иракских переговоров. Во-первых, всем главам государств или правительств стран – членов Совета Безопасности, во-вторых, руководителям ряда ведущих европейских и арабских государств и, наконец, Генеральному секретарю ООН. В этих посланиях излагались и комментировались пункты плана или схемы, позволяющей, по нашему мнению, прекратить военные действия и добиться выполнения целей, поставленных в первой резолюции Совета Безопасности в связи с кувейтским кризисом. Подчеркивалось, что достигнутый результат является оптимальным, и высказывалось предложение рассмотреть выработанную схему действий на заседании Совета Безопасности, чтобы поставить таким образом дело на правильные юридические и политические рельсы. Сообщалось, что представителю СССР при ООН дается поручение просить о срочном созыве с этой целью Совета Безопасности, и высказывалась надежда на понимание и поддержку этой нашей позиции. Разумеется, и самому нашему представителю при ООН Ю.М.Воронцову обстоятельно была прописана вся создавшаяся ситуация.
* * *
Активная натура М.С.Горбачева не могла удовлетвориться просто посланиями. Справедливо видя в личной дипломатии на высшем уровне один из наиболее эффективных рычагов реализации внешнеполитических целей, он часто прибегал к телефонным разговорам с руководителями других государств. Не изменил он этой своей манере и в этот день. Вечером он позвонил Бушу, чтобы лично ознакомить его с теми подвижками, которые нам удалось днем выдавить из Азиза, и которые тот направил на одобрение в Багдад. Это был второй разговор президентов всего за одни сутки. Не исключаю, что это был и самый долгий их телефонный разговор. Бейкер пишет, что он длился 1 час 40 минут.
По каким-то причинам мне не довелось познакомится с записью телефонных разговоров М.С. Горбачева тех дней. Поэтому о содержании данного разговора могу судить, к сожалению, в большей мере по иностранным источникам, в данном случае по мемуарам Буша и Бейкера, которому Буш по причине занятости сначала поручил принять звонок Михаила Сергеевича (позже он сам подключился к беседе). Вот соответствующий отрывок из воспоминаний госсекретаря:
«Хочу рассказать вам о моих срочных встречах с иракскими представителями», – начал Горбачев. «Они не дали формального согласия на предложения, но Азиз считает, что Саддам Хусейн их примет». Ирак соглашается теперь на безоговорочный и немедленный вывод войск, начиная со следующего дня после прекращения огня, и завершит его за три недели. Военнопленные будут обменены в течение трех дней после прекращения огня. И как только отвод в соответствии с резолюцией 660 будет завершен, все остальные резолюции перестанут действовать. Как о своей очень большой уступке Горбачев поведал мне о том, что он отказался от отдававшегося им предпочтения увязать кувейтский кризис с ближневосточным мирным процессом.
Я указал, что предусматриваемый Горбачевым вывод войск не является ни немедленным, ни безоговорочным. Более того, его план предоставил бы Ираку полный иммунитет от различных санкций, репараций и ответственностей, введенных другими резолюциями Совета Безопасности как следствие вторжения в Кувейт. Воздушная война наконец подвела Саддама к осознанию реальности. А теперь он хочет, чтобы его освободили от последствий неспровоцированной агрессии. Я сказал Горбачеву, что не берусь говорить за президента, но уверен, что он сочтет такие условия неприемлемыми.
Горбачеву это не понравилось… «Я сотрудничал с вами и старался сыграть роль, которая позволила бы сохранить жизни вашим военнослужащим и иракским. Наша цель найти жесткое, но практичное решение. Они не могут уйти за одну неделю». «В Кувейт они вошли за два дня», – ответил я».13
Во время этого телефонного разговора Бейкер зачитал Горбачеву текст заявления, которым Буш собирался предварить ультиматум, предназначенный для предъявления Саддаму Хусейну от имени коалиции. По словам Бейкера, когда в разговор включился Буш, Горбачев повторил ему свои главные тезисы. Процитирую теперь, что написал о разговоре в своей книге Буш:
«Должен ли я понимать так, что достигнутая нами вчера (с иракцами – А.Б.) договоренность неприемлема? – спросил Михаил. Я сказал, что это так. Он утверждал, что ситуация изменилась. Он вновь разговаривал с иракцами, и они согласились вывести войска из Кувейта немедленно и безоговорочно, начиная со следующего дня после прекращения огня. Они уйдут за три недели, после чего резолюции ООН прекратят действия. Я считал, что в этом нет ни немедленности, ни безоговорочности. У иракцев оставалось полно времени продолжить разрушение Кувейта. Это вряд ли признак добросовестности.
