Горбачев резко реагировал на отклонение нами его предложения. «Каковы же приоритеты?» – спросил он, причем в голосе явно чувствовалось поднявшееся раздражение. «Мы стремимся найти политическое решение или продолжать военные действия с кульминацией в виде наземных операций?!» Он намекнул, что мы намеренно выдвигаем невозможные требования по части вывода, чтобы сохранить открытой возможность для дальнейших военных действий…
Я спросил, принял ли Саддам предложенные ему пункты. Михаил сказал, что они все еще ожидают ответ. Я поблагодарил его за усилия, но сказал, что продолжаю не доверять Саддаму и что иракские запросы не совместимы с целями коалиции. «Саддам просто пытается «спасти лицо» и укрепиться», – сказал я. «Он будет использовать затишье, чтобы разрушать Кувейт. Пусть ваши разведчики покажут вам снимки того, что иракцы творят с нефтяными скважинами».
Я напомнил Михаилу о зверствах. «Я не изменил взглядов на ценность человеческой жизни», – сказал я. «Мне страшно посылать в сражение молодых мужчин и женщин. И я знаю, что то, что я попрошу, поставит вас в трудное положение. Я пойму, если скажете просто: «Джордж, я этого не могу». Я хочу, чтобы вы со всей ясностью показали Азизу – это не только США, но вся остальная коалиция и что мы должны реализовать свое предложение (имеется в виду ультиматум – А.Б.) сейчас. Он не ответил на ваше. Мы ждали и ждали. Мы были терпеливы. Ответ нам нужен сейчас. Поставлены крайние сроки, и после того, что он сделал с Кувейтом, отступить мы не можем. Наше предложение крайне серьезно. Моя просьба состоит в том, чтобы вы поддержали нашу позицию после того, как вы старались выйти на более разумную, с вашей точки зрения, но с которой по причинам, какие я привел, мы сейчас не можем согласиться. Если вы не можете поддержать, то мы бы приветствовали, если вы не станете ей противодействовать».14
Бейкер пишет, что президента Буша особенно покоробило то, что Горбачев фактически одобрительно относился к тому, чтобы Саддам был бы освобожден от требований всех остальных резолюций ООН. Когда Горбачев попросил его предоставить еще несколько дней на переговоры, у президента не возникло желания проявить щедрость. «Этот человек (Саддам) способен на что угодно», – пожаловался президент. «Они подожгли нефтепромыслы. Мы не можем с этим согласиться». Горбачев быстро отступил: «Нет, – сказал он, – я вовсе его не защищаю». Завершив разговор и кладя телефонную трубку, президент сказал просто: «Все это полностью неприемлемо».
Не прошло и часа, как президент поручил своему пресс-секретарю Марлину Фитцуотеру опубликовать ультиматум в качестве последнего усилия получить от Ирака согласие подчиниться воле международного сообщества.15
В МИДе я узнал об ультиматуме из сообщения «Си-Эн-Эн» где-то в районе 7 – 8 вечера. Сначала было передано краткое заявление по этому поводу самого президента США, служившее как бы вводной частью к самому ультиматуму, который был затем оглашен Фитцуотером.
Таким образом, в Вашингтоне даже не стали дожидаться реакции Саддама Хусейна на итоги московских переговоров. А если учесть, что вопрос о предъявлении ультиматума Буш обсуждал со своими советниками 20 и 21 февраля, то получается, что по вопросу об ультиматуме в Вашингтоне в принципе определились еще до того, как Азиз вернулся в Москву.
Вместе с тем, президент США не счел возможным просто пройти мимо инициативы Горбачева и, предъявляя ультиматум, упомянул о ней. Полагаю, что есть смысл привести здесь заявление Буша, с которым он выступил перед полуднем в пятницу 22 февраля, его основное содержание выглядело так:
«Соединенные Штаты и их союзники по коалиции обязались осуществить резолюции Организации Объединенных Наций, требующие от Саддама Хусейна незамедлительно и безоговорочно уйти из Кувейта. Ввиду советской инициативы, которой мы искренне отдаем должное, мы хотим в это утро изложить конкретные критерии выполнения Саддамом Хусейном решения Объединенных Наций.
Только за последние 24 часа мы узнали о вызывающем, бескомпромиссном обращении Саддама Хусейна, вслед за которым менее чем через 10 часов – о заявлении в Москве, которое, по крайней мере внешне, выглядит более разумным (имеется ввиду ночная пресс-конференция В.Н. Игнатенко – А.Б.). Я говорю «выглядит», поскольку заявление, пообещав безоговорочный иракский вывод из Кувейта, на деле выдвигает ряд условий, а понятно, что никакие условия не будут приемлемы для международной коалиции и не будут соответствовать требованию резолюции Совета Безопасности ООН 660 относительно незамедлительного и безоговорочного отвода.
