Поэтому утром 23 февраля мы вновь собрались в МИДе в том же составе, что и накануне: Тарик Азиз с коллегами, А.А. Бессмертных, Е.М. Примаков и я. Бессмертных, выразив удовлетворение тем, что согласованный план получил одобрение иракского руководства, сразу же высказался за встречу Азиза с прессой. Тот, не сказав ни «да», ни «нет», попросил ознакомить его с последними советскими контактами. Бессмертных рассказал о двух вещах. Во-первых, о состоявшемся по нашей инициативе его утреннем разговоре с Бейкером, в ходе которого советский министр подчеркивал нелогичность предъявления ультиматума после того, как Ирак дал согласие вывести войска из Кувейта, и отстаивал идею созыва Совета Безопасности для рассмотрения ситуации в свете этого определяющего обстоятельства. Он отметил, что США стоят на своем варианте действий, делая теперь также особый упор на осуществляемом Ираком экологическом терроризме на территории Кувейта. Предложение о созыве заседания Совета Безопасности им не нравится, так как там может разгореться дискуссия вокруг той схемы действий, которая выработана на переговорах в Москве. Ощущение таково, – сказал Бессмертных, – что если сегодня Ирак не начнет отвод войск (срок ультиматума истекал вечером по московскому времени), то МНС приступят к наземной операции. Во-вторых, министр рассказал о серии обращений М.С. Горбачева к руководителям государств и Генеральному секретарю ООН. Получены пока только два ответа: англичане сомневаются в полезности созыва заседания СБ, Генсек ООН, напротив, эту идею поддерживает.
Дальнейший разговор, кстати не очень долгий, касался исключительно выступления Азиза перед прессой. На этом встреча завершилась, после чего я с Азизом отправился в пресс-центр МИДа, где уже гудел журналистский улей. Выступление Азиза было кратким. Он сообщил присутствовашим, что накануне вечером Совет революционного командования Ирака заявил, что Ирак поддерживает советскую инициативу и что высоко ценит усилия Советского Союза по достижению мирного урегулирования в сложившейся обстановке. Мы особо благодарны за усилия в этом направлении президента СССР и его правительства, – подчеркнул Азиз. Далее он огласил все шесть пунктов плана, назвав его почему-то советским, хотя, будь он советским, он выглядел бы по-другому. В данном случае, однако, для нас, как и для всех, кто хотел избежать дальнейших военных действий, важным было четкое заявление Азиза о том, что «правительство Ирака полностью одобряет и полностью поддерживает этот план». Он также отметил, что «решение руководства Ирака незамедлительно и безусловно вывести свои войска из Кувейта можно рассматривать как ответ президенту США».
Азиз спешил, и прямо из пресс-центра мы отправились во «Внуково-2», откуда он и вылетел в Иран. В машине Азиз был мрачен и неразговорчив. Еще бы, всего через несколько часов истекал срок ультиматума. У порога стояла наземная война, грозившая Ираку крупным и, может быть, фатальным поражением. Надо думать, он это понимал, но накрепко связав свою судьбу с Саддамом Хусейном, играл только по его правилам. А мне было тяжело сознавать, что огромная работа шла насмарку, и очень досадно, что Багдад, имея столько возможностей выйти из им же созданного кризиса без ощутимых потерь, поступал так безрассудно.
Телефонный марафон президента СССР
