Самое типичное — это в ряд к плетням привязать (а если были гвозди, то и прибить руки) всех жителей и начать всех люто пороть, всех, со стариками и детьми. А позже начинались пыточные казни, когда людей сжигали по частям, четвертовали (не убивая), сажали на кол, сдирали кожу ремнями, вырывали глаза, отрезали языки, женские груди, гениталии… Приколотив гвоздями мать к стене дома, самый кайф распилить у неё на коленях её детей, накинуть на шеи родителям петли, начать насиловать дочерей, ожидая, пока те сами не попрыгают с подставки… Вообще-то, изнасиловать кучей и убить — это примитивно, хорошо опосля етьства у девчонки вырвать глаза, отрубить пальцы и запихнуть это всё в глотку её жениху, а также сие сделать с семейной парой, при этом самый «цымес», если жена беременная, тогда можно, «аккуратно» вырвав плод, поджарить его и скормить собакам, а то и мужу, клещами раскрыв тому рот. А четвертовать лучше было так: прибить человек двести к шпалам, чтобы руки и ноги были по сторонам рельсов, и под оркестр, не торопясь, поехать на своём фирменном «поезде смерти» по рукам и ногам и просторам Родины.
Самое рядовое описание конкретных событий в каком-то месте из обвинительного заключения (и ведь это чудовище ещё судили!): «Тогда пьяная, разнузданная банда стала зверски пороть крестьян, насиловать женщин и девушек и рубить крестьян, невзирая на пол и возраст, да и не просто рубить, — заявлял свидетель Довб-ня, — а рубить в несколько приёмов: надрубят руку или ногу, затем разрежут живот и достанут оттуда кишки, а то кишками-то учнут детей душить… По словам свидетеля Турчинова, ворвавшись в крестьянскую хату, анненковцы, если в хате были дети-младенцы, всегда насаживали ребёнка на штык и поджаривали его в печи. Вообще, в живых оставались только те, кого анненковцы заставляли закапывать казнимых живьём в землю. Последних могли, куражась, и наградить».
И не дай бог, если кто-то из новой части, приданной дивизии Анненкова, отказывался зверствовать. Тогда казнили всех. Так, часть генерала Ярушина (январь 1920-го) отказалась участвовать в массовом расстреле, и 1500 человек солдат вместе с белыми же офицерами анненковцы пыточно уничтожили, предварительно хитро разоружив и всех связав.
Что интересно, его в 1921 г. в Китае посадили навечно в тюрьму, а в 1924 г. освободили японцы, наградив какой-то сверхвысокой наградой, что-то вроде «Душегуб Божественного лотоса Аматера-су». Японцев, врождённых садистов, Анненков приводил в восторг. О нём слагали разные хуйку и хайку.
Таких цитат о каждом городе, уезде или селе, занятом поручиками Голицыными, могу выписать пару сот штук, просто протягивая руку к полкам с книгами, также и о каждом белом «герое» Гражданской войны. И это только из предвоенных книг и журналов, которые чисто случайно у меня есть дома. Если засесть в Химки, отделении Ленинки, то можно выписать толстенные тома. Но, к сожалению, это будут свидетельства «красных». Однако мне почему-то кажется, что всё как-то стало меняться. Цитаты из книг «левых» и «красных» уже не вызывают ироничного хмыканья. Почему русские только в кандалах умнеть начинают?
Дождёмся, что и «Манифест» К. Маркса втихаря распространять будут. Неужели опять будем на кухнях петь «Вихри враждебные» и чистить обрезы. Я уже готов.
С другой стороны, отец вспоминал один эпизод. Гражданская война, где-то 1922-й. Жаркое лето, около вокзала в ожидании поезда в теневой стороне красные — отряд моряков. Все прямо на земле дрыхнут. Шмотки, винтовки в связках. Но кто-то и нет — уже учёные. И как будто случайно среди них идёт пара гопников, и периодически вроде что-то поднимают. С двух сторон поднимаются неспящие, и один свистит в боцманский свисток. Мгновенно матросня на ногах, один гопник умудрился смыться, второй нет. Его слегка оббили, чтобы не рыпался и, подняв, понесли к извозчичьей тумбе. Подняли на вытянутые руки и резко, с «хаком», грохнули позвоночником о тумбу. Уже полутруп жутко заорал. Моряки молча закурили, и когда надоело слышать истошные вопли, кто-то пристрелил его.
Январь. Юденич. Генерал от инфантерии. В апреле 1917 г. — главнокомандующий войсками Кавказского фронта. Осенью эмигрировал в Финляндию, а позже в Эстонию. В январе 1919 г. «Русским комитетом» объявлен лидером «белого дела» на северо-западе России. Получил разрешение от Маннергейма на формирование в Финляндии белогвардейских частей. Стал руководителем белой армии.
В мае начал наступление на Петроград. 10 июня назначен Колчаком главнокомандующим белогвардейскими войсками на северо-западе. Юденич в августе вошёл в «Северо-западное Правительство» и возглавил «поход на Петроград» «Северо-западной армии», в ходе которого было заранее создано «Петроградское правительство».
