Миф о «застое» полностью

Всем творившимся безобразиям, дефицитам и т. п. власти находили объяснения. Разруха, бараки, землянки, нищета – объяснялись до начала 60-х последствиями войны. С течением времени эти объяснения стали неубедительными. Включился новый фактор – оборона всё поглощает, всё уходит на оборону, надо готовиться к войне, тогда каждый день говорили о «борьбе за мир» и «борце за мир – товарище Брежневе». Но на оборонку не спишешь бесхозяйственность, нежелание совершенствовать технологии, развивать лёгкую промышленность и сельское хозяйство. На этот случай и была создана легенда о «стране дураков», о «двух бедах». С её помощью стало возможным объяснить то, что в противном случае должно было бы квалифицироваться как сознательное вредительство (или работа на западные разведки) со стороны руководства страны.

Во время «перестройки» много писали о том, как в стране умудрялись гноить поистине в космических масштабах сельхозпродукты. Как из года в год запахивали многие тысячи гектаров с уже созревшими помидорами и капустой. Как точно так же из года в год сажали и запахивали в северных областях лён, а для нужд промышленности завозили его из других стран. Как упорно не желали развивать лёгкую промышленность и почти всю необходимую для нашей повседневной жизни продукцию закупали у капиталистов – «противников в холодной войне». А кукурузная эпопея и многое ещё в том же роде.

При Хрущёве, напомню, критик «волюнтаризма» Брежнев был одним из высших руководителей страны. «Вожди» неизменно проводили политику экономического удушения именно великорусского центра России.

Вредительство было не только в гражданских отраслях, но и в оборонной промышленности – см. раздел «Смысл «Холодной войны» и гонки вооружений при Хрущёве и Брежневе: финансовая операция. Выкачивание денег из бюджета СССР».

Разновидностью диверсии можно считать доведение до абсурда лозунгов социализма, демонстрации и рост партии.

Формально второй, а фактически первый человек, М. Суслов не случайно выбрал себе должность Секретаря ЦК по идеологическим вопросам. Ибо главная задача по разрушению России решалась на фронтах идеологической войны. Надо было постепенно разрушить советскую идеологию патриотизма, которая возникла на фоне победы. Но действовать надо было именно постепенно, ибо сразу приказать сменить идеологию было нельзя – люди, 80 % которых прошли войну, не поняли бы такой политики. В те годы Збигнев Бжезинский предупреждал, что ревизионистские лидеры в Восточной Европе не смогут сразу ввести капитализм, не столкнувшись с сопротивлением народов [289; с. 267].

Поэтому нужно было постепенно воспитать в людях отвращение к такому социализму, дискредитировать его. Для этого использовался не только дефицит почти всего, но и такой приём, как доведение до абсурда. Такой приём был опробован ещё в период борьбы с космополитизмом.

Как это делалось? Основой идеологии в СССР был марксизм-ленинизм. Ленин говорил, что марксизм – это не догма, а учение, которое надо постоянно развивать. Что сам Ленин и делал: он применил марксизм к политической ситуации в России, фактически создал новое учение – ленинизм. После войны и Сталин хотел переработать марксизм, приспособить его к послевоенной ситуации в стране.

В 70-е годы идеологи и преподаватели марксизма говорили, что «марксизм – это вечно живое учение», передовое во всех отношениях, что все другие философские учения – буржуазные пережитки. Что «учение Маркса всесильно потому, что оно верно» (Ленин) и делали вывод, что раз оно «верно», то его и не надо развивать. Учение, мол, не нуждается в развитии, а в СССР уже восторжествовал марксизм-ленинизм… Но ведь люди видели, что это далеко не так и делали вывод: если то, что построено в СССР делалось по Марксу, то Маркс – дурак, а его учение – никуда не годное. (Во время «перестройки» «демократы» так и говорили. Мол, Ленин и Маркс виноваты, что магазины пустые).

Труды Маркса и Ленина столетней давности были превращены в догму, почти в священное писание, которое нельзя ни изменять, ни критиковать.

В этой догматизации марксизма большую роль сыграли и преподаватели философии в вузах, они периодически проходили подготовку либо в Институте марксизма-ленинизма при ЦК, либо в Высшей партшколе при ЦК, либо в Институте международного рабочего движения. По всей стране были курсы лекторов при обкомах.

Кроме Суслова, «за идеологию» отвечал так же и Секретарь ЦК Пётр Демичев, возглавлявший Отдел культуры (с 1961 г. Секретарь ЦК, в 1974-86 гг. министр культуры). Но он окончательных решений не принимал, а только лишь «визировал» заготовленные решения. В его отделе огромную роль играл Игорь Сергеевич Черноуцан (русский, род. в г. Молога), занимавший скромную должность консультанта отдела культуры. Он так же преподавал в Академии общественных наук. Именно под эгидой АОН печатались пустые книги о «партийности в литературе». Его сначала любовницей, а потом – после смерти жены – и женой была поэтесса Маргарита Алигер, в прошлом одна из жён Фадеева, и имевшая сионистские взгляды [297; с. 59].