С того момента, когда новая буржуазия – номенклатура захватила государственную власть, социализм был фактически устранён и заменён государственно-монополистическим капитализмом нового типа. Это новый тип отличался от государственно-монополистического капитализма любой западной державы, так как он основан не на частном капитале, а на совокупном капитале правящей бюрократии [289; с. 68]. Но капиталистическая система не может управляться по тем же принципам, что и социалистическая система. Жажда всё большей прибыли заставляет новую буржуазию провести кардинальную реформу экономики.
В мае 1965 г. Мао Пдэдун говорил: «Сейчас в СССР диктатура крупной буржуазии, немецко-фашистская диктатура гитлеровского типа. Это шайка бандитов, много хуже, чем де Голль» [366; с. 690]. Как говорится, кто бы говорил. Но тем не менее это была правда – со стороны видней.
И ещё слова Мао: «Вести социалистическую революцию и не знать, где буржуазия? Она как раз внутри самой коммунистической партии, это лица в партии, облечённые властью и идущие по капиталистическому пути». То же верно и это мы видим и в СССР, и в КНР.
Что же сделал Косыгин? Исходным критерием эффективности предприятия стала капиталистическая категория прибыли. Иначе как диверсией эту «реформу» назвать нельзя.
Когда прибыль – цель производства (а не снижение затрат и не удовлетворение потребностей людей), ничего хорошего (для людей и государства) из этого не получается.
До 56-го года всю прибыль следовало передавать Госбанку, даже новые инвестиции не финансировались из дохода предприятия, а распределялись Госпланом и Госбанком в соответствии с планами. Прибыль и рентабельность использовались, прежде всего, как меры производительности предприятия. При Сталине, например, многие предприятия (как правило, в тяжёлом машиностроении) работали с «запланированными убытками», которые компенсировались прибылью от других предприятий. Прибыль не должна быть ведущей силой в нормальной экономике; прибыль каждого отдельного предприятия должна подчиняться «высшей форме прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства» [132, т. 16; с. 170].
Эти слова Сталина опровергает один из авторов косыгинской реформы экономист Л. Гатовский, который писал в журнале «Коммунист» в № 18 за 1962 г. (то есть ещё при Хрущёве): «Понятие “высшей рентабельности” было оторвано Сталиным от прибыли. Этот разрыв планирования и рентабельности противоречит задачам развития экономики». Смотря какие задачи… Гатовского поддерживали экономисты Леонтьев (член-корр. АН), профессора Бирман и Кронрод (все, «по совпадению», одной национальности). Также, по совпадению, в «Коммунисте» будет работать и Егор Гайдар, и другие «реформаторы».
Но наиболее известным защитником расширения роли прибыли был харьковский экономист Евсей Либерман, которого следует рассматривать как настоящего отца реформы. 9 сентября 1962 года он написал статью в газете «Правда» «План, прибыль, премия».
Либермана выдвинул Хрущёв. Его предложения сводились к превращению прибыли в главный рычаг управления. Единственная цель – рентабельность (отношение прибыли к капиталу) – должна была заменить многие прежние показатели отчётов предприятий. Размер премий за руководство заводом прямо зависел от рентабельности.
Почему именно он стал «отцом реформы»? Сразу же «реформа Либермана» (фактически) была названа «косыгинской реформой». В целях маскировки.
Журнал
В 1965-66-м годах в ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт АН) работала группа под руководством
С 1956 г. работал в Институте экономики АН СССР, где занимался проблемами экономической эффективности автоматизации.
Е. Либерман на обложке «Тайм»
