Итак, сегодня не возникает сомнений, что человек, занимавший в течение 15-ти лет пост шефа КГБ, а затем вознесённый и на вершину власти, был этнически чистокровным евреем».
Но, скорее всего, никаким «телеграфистом» Вэлв не был. Роман Перин пишет: «По словам полковника КГБ NN, отец у Андропова был не железнодорожником, а ювелиром, и выяснилось это при следующих обстоятельствах. Полковник руководил одной операцией, которую курировал лично Андропов. И вот, готовясь к докладу у Андропова, он решил поинтересоваться у людей из ближайшего окружения традициями, существующими при любом начальнике. И в ответ услышал, что “ювелир” (прозвище Андропова в узких кругах) любит получать в подарок изящные ювелирные изделия.
К докладу полковник купил подарок – старинные серебряные подсвечники. Андропов был доволен и показал полковнику пару ювелирных вещиц, изготовленных его отцом. “Отсюда и моя ‘наследственная’ страсть к ювелирным вещам”, – пояснил глава КГБ.
Так что отец Андропова никакой не “железнодорожник”, а ювелир, державший лавку на станции Нагутская» [255; с. 113]. Отсюда и провалы в биографии отца, ибо происхождение «от ювелира» – явно не пролетарское, а в 30-е годы «происхождению» придавали большое значение, даже в анкетах был соответствующий пункт (Снова лицемерие: много ли среди верхушки большевиков было пролетариев и крестьян? Может, Сталин был «потомственным пролетарием»? или Троцкий? или сам Ленин? или Суслов?)
В 16 лет, имея за плечами семилетку, где преподавала его мать, Юрий уходит из дома на заработки, «в люди». Согласно его официальной биографии, он работал киномехаником, рабочим на телеграфе, матросом на буксире в Ярославле, а в 1934 г. поступил в Рыбинский техникум водного транспорта, который окончил в 1936 году.
По другой версии, он в течение двух лет после окончания школы работал сначала на телеграфе, потом киномехаником в Клубе железнодорожников (что совпадает с его официальной биографией), а вот матросом он не был: с 32-го по 36-й годы он учится в Рыбинском техникуме водного транспорта [258; с. 190]. Для чего ему понадобилась легенда о «матросе»? Для того чтобы показать, что у него, мол, есть «рабочий стаж», что было важно для анкеты.
Да правдой ли являются эти две версии? Как видим, со времён Октября нас хотят убедить, будто в СССР власть действительно принадлежала выходцам из рабочих и крестьян. К крестьянам можно причислить и казаков, из которых, якобы, вышел Андропов. И, упорно трудясь, он стал Председателем КГБ. Ну, прямо страна золушек!
В действительности, проблема в том, что и в России, и на Западе есть немало влиятельных людей и группировок, заинтересованных в сокрытии от широкой публики подлинных биографий «вождей» как в России, так и в Европе.
Но продолжим анализировать то, что есть.
В начале 1936-го он был избран комсоргом техникума. В это же время он стал негласно сотрудничать с НКВД [258; с. 191].
По окончании он получает назначение на рыбинскую судоверфь на должность штурмана l-го разряда речного парохода. В 1937 его избирают Первым секретарём Ярославского обкома ВЛКСМ. В 1939 он вступает в ВКП(б).
После советско-финской войны было решено создать на территории Карелии и отвоёванной части Финляндии новую союзную республику – Карело-Финскую ССР. Руководителем республики был назначен Отто Вильгельмович Куусинен. Но для создаваемых ЦК партии и комсомола, Верховного Совета и Совнаркома нужны были кадры. И кадры стали набирать из близлежащих областей.
Андропов был назначен («избран») Первым секретарём ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР. В октябре 1941 года финские войска заняли столицу союзной республики Петрозаводск, и аппарат во главе с Куусиненом был эвакуирован в тыл. В тылу Андропов, якобы, занимался подготовкой комсомольцев для партизанских отрядов и разведывательно – диверсионных подразделений Карельского фронта.
Почему «якобы»? Во-первых, когда во время недолгого пребывания Андропова генсеком некоторые литераторы, по примеру «соавторов» брежневских «Воспоминаний», бросились «по андроповским местам» собирать материалы об участии генсека в партизанском движении, то сам Андропов отнёсся к этим попыткам отрицательно [256; с. 29]. Но почему? Почему Брежнев поощрял своих биографов – потому, что гордился своими боевыми и трудовыми подвигами. Следовательно, Андропову нечем было гордиться. (Вспомним, что и Сталин не поощрял интересующихся его биографией.)
Но энтузиасты всё-таки искали следы партизанского прошлого Андропова. И… не нашли следов того партизанского отряда, в котором он, якобы, сражался [258; с. 192].
